Погоня за судьбой - Ди

Не поверив ушам, несколько секунд я переваривала услышанное. Альберт, не моргая, таращился мне в глаза и, похоже, ждал реакции. Взорвать гиперпространственные Врата, которые десятилетиями работали, обеспечивая связь между системами Сектора?!

— Ты просчитал последствия? — спросила я, стараясь сохранять самообладание.

— В той части, где Конфедерация перестанет посылать подкрепления своим колониальным войскам — да, и мне этого вполне достаточно. Это даст нам возможность перебить остатки экспедиционной флотилии, захватить наземные пункты базирования конфедератов и установить на Пиросе народную власть.

Вот так дела! Альберт решил совершить военный переворот и подмять под себя целую планету? Ни в какую «народную власть» я, конечно же, не верила…

Звонкой трелью залился коммуникатор, сиротливо стоявший на углу стола. Альберт нажал на кнопку.

— Шеф, у нас тут нештатная ситуация… — начал растерянный бас, но договорить не успел.

— Я занят. — Альберт вновь нажал кнопку, сбрасывая звонок, и выжидающе уставился на меня.

— И сколько… — Я судорожно сглотнула. — Сколько у меня времени?

— Где-то… — Взглянув на хронометр, Отеро с ленцой в голосе протянул: — Около десяти часов. Бомбардировщики взлетят с обратной стороны Арденума по моему скорому сигналу. Если поспешишь, то успеешь уйти. А что касается нашего с тобой договора…

Он откинулся в кресле, и в его взгляде не было ни злости, ни обиды — только холодный расчёт. Калькуляция.

— Ты была моим лучшим активом, Лиза. Высокорисковым, но с феноменальной окупаемостью. И сейчас ты впервые принесла мне чистый убыток. Дорогостоящая операция, потерянные кадры, нулевой результат и политические осложнения с Конфедерацией. Твой баланс ушёл в минус. И… я разочарован в тебе. Пожалуй, впервые за все эти годы.

Я отрешённо глядела поверх Альберта на стеллаж с модельками, и вдруг что-то меня до непроизвольной судороги остро резануло. Нет, не его слова про разочарование — на это мне было уже наплевать. Меня поразило то, что он даже не вспомнил про Рамона.

Я посмотрела ему в лицо.

— А почему ты не спрашиваешь о Рамоне? Он ведь был твоим самым преданным и лояльным человеком.

— Рамон? Ах, да… Кстати, почему был? — Лидер ассоциации профсоюзов нахмурился.

— Потому что его больше нет. У него изначально почти не было шансов выжить. И ты, Альберт… — я указала на него пальцем, — отправил его на верную гибель. Рамон умер прямо у меня на руках.

Ни единый мускул не дрогнул на его лице.

— Это печально… А что до того, что он умер у тебя на руках — так это неудивительно, если учесть, что с самого начала ты сеешь смерть вокруг себя. Удивительно вот что — то, что он продержался так долго. — Он прищурился. — Ты и есть сама смерть, забыла? Эмиль и его парни ведь тоже сгинули там, рядом с тобой, верно?

В голове моей яростью взорвался термобарический снаряд, а лицо зарделось. Я резко вскочила, стул с грохотом полетел назад.

— А ты, значит, белый и пушистый?! Сидишь в уютном кабинете и в чистом френче управляешь своим министерством добрых дел?! Рамон погиб, выполняя твой приказ! Твой! Не мой, не чей-то иной! А ты… Печально? — Горький смешок непроизвольно вырвался из моей груди. — Чёрт… Да, я убила его, чтобы он не убил меня! Я тоже несколько раз была на волосок от гибели, так что… просто назови мне место! Я должна знать, где засела «Интегра»!

Снова затрещал коммуникатор, наполняя помещение торопливым перезвоном.

— У нас был уговор! — Альберт повысил голос, не обращая внимание на устройство. — Ты свою часть работы не выполнила, поэтому и я не обязан выполнять свою! Ты похерила всё! Своими собственными руками!

Коммуникатор всё не унимался, Отеро нажал на кнопку и рявкнул:

— Я сказал — занят! Qué diablos necesitas?!

— Шеф, у нас тут проблемы, — виновато пробасил голос. — Я в таких случаях обычно звоню Эмилю, но…

— Вы можете хоть что-то сделать самостоятельно?! — выкрикнул Альберт в микрофон и сбросил звонок.

— Ты мне должен, Альберт, — упрямо повторила я. — Назови место — и я уйду.

— Нет, моя маленькая, — прошипел партийный лидер. — Это ты мне должна по гроб своей никчёмной жизни. Ты так и ползала бы в дерьме на своих убогих железяках, если бы не я.

Он наклонился вперёд, и на его губах заиграла тонкая, ядовитая улыбка знатока, что был готов раскрыть коллекционеру ужасный секрет его самого ценного экспоната.

— Хочешь знать, кого распотрошили, чтобы добыть твои драгоценные мехапротезы? Я знаю имя. Всегда знал. Я сохранил его на случай, если тебе вдруг захочется почувствовать себя… чистоплотной. Хочешь услышать? Это будет лучшим уроком о цене всего, что у тебя есть.

Голос его был сладок, как сироп — и он предлагал не информацию, а яд, который навсегда отравит моё собственное тело. А я молчала, глядя на него исподлобья. Коммуникатор затрещал снова, Альберт вздрогнул, подскочил к устройству и бешено заорал:

— Я сказал — не звонить!!!

— Но шеф, вы должны знать! В этом контейнере двое живы, они напали на ребят, и сейчас…

— Живы?! Так убейте их! Qué te crezcan unas malditas bolas!

Грохнув кулаком по устройству, он дёрнул его, вырывая провода, и, размахнувшись от души, швырнул мимо меня, в дверь. С дребезжанием коммуникатор отскочил от дерева и зазвенел по полу. Тут же приоткрылась створка, и наголо бритая голова поинтересовалась:

— Всё нормально, шеф?

— VETE DE AQUI!!! — взревел Альберт Отеро.

Когда дверь закрылась, он смерил меня испепеляющим взглядом и процедил:

— Не забывай, смерть, что я дал тебе всё! Всё, что у тебя сейчас есть — это благодаря тому, что я вскрыл твои убийственные таланты! А теперь — проваливай!

Ярость, едкая и раскалённая, сдавила грудную клетку. Я закричала ему в лицо, и голос сорвался на визг:

— Всё, что у меня есть — это горсть пепла!!! Пепел — всё, что я научилась создавать благодаря тебе!

— Ну так лети по ветру следом за ним!

Мне было нечего терять — всё уже было потеряно. Я вытянула руку, плазмер отщёлкнулся, и ионный резонатор застыл в полуметре от лица Альберта. Тот даже глазом не моргнул.

— О да, ты привыкла решать все вопросы силой, — прозвенел его ледяной голос. — Рассчитываешь, что и сейчас прокатит? Мне придётся тебя разочаровать.

В горле застрял ком, а Альберт пристально смотрел мне в душу чёрными, колючими глазами. Я испепеляла профсоюзного лидера взглядом, в котором клокотала вся накопленная за годы ненависть, и тяжело дышала, никак не решаясь выстрелить.

«А ведь он прав», — подумалось вдруг. — «Смерть постоянно бродит вокруг меня, собирая кровавую жатву из тех, кто имел