Погоня за судьбой - Ди

И тогда — я услышала.

Не звук, а физическое давление на барабанные перепонки. Низкочастотный вой, переходящий в оглушительный рёв.

И он материализовался из-за скалы — угловатая, антрацитово-чёрная глыба, что вывалилась из-за уступа и заваливалась в воздухе на крыло — короткое, словно обрубок. Двигатели ревели так, что песок завихрился у наших ног, и все присутствующие разом задрали головы.

Корабль. Не корвет, не истребитель — индустриальный монстр. Прямоугольный корпус, четыре чёрно-жёлтых огненных хвоста из поворотных продолговатых консолей. Корабль шёл на посадку, нацеливая своё плоское техническое брюхо прямо на воду. На прямоугольном боку огромными жёлтыми буквами значилось: «Система-Ресурс Р-13-39».

Пауза продлилась недолго — и первыми среагировали бойцы в чёрном. Не сговариваясь, они нацелили шесть чёрных стволов, холодных и бездушных, прямо на меня. Я почти чувствовала тепло лазерных целеуказателей, ползающих по моей груди, по горлу, лицу.

«Мы не успели» — мысль была окончательной и плоской, как крышка гроба.

Я сунула ноутбук в руки Софи, оттесняя её за свою спину. Моё тело стало последним, хлипким щитом между ней и смертью. «Нет. Не будет у меня ещё одной потери. Не будет».

Глубокий вдох — с отчётливыми запахами моря, пороха и страха. Я закрыла глаза — не для молитвы, а для концентрации перед последним боем. Щёлкнуло запястье, обнажая бластер… «Теперь я готова принять на себя свинцовый град — и ответить. Пусть пули проникают в меня — одна за другой…»

Позади челнок обрушивался на воду, сминая волны и брызги в пену, разгоняя катера и лодки, словно в панике. Ветер от его нагнетателей бил в спину шквалом, и солёные брызги резали кожу.

Неимоверно долгая секунда растянулась, готовая лопнуть, и в этот момент неподалёку деликатно, почти вежливо скрипнул ржавый металл. Створка стоящего рядом проржавевшего гаража приоткрылась, и на песок спустился слегка сгорбленный седой старичок. Низенький, одетый в аккуратный костюм, с тростью наперевес, светило археологии Рональд Мэттлок собственной персоной неторопливо приблизился и встал между нами — отделяя нас от застывших в недоумении бойцов, от чёрных джипов, от обескураженных военных полицейских. Из глубин его глазниц струилось холодное бирюзовое сияние, точь-в-точь как у той чудовищной гусеницы по имени Томас из давным-давно позабытого сновидения, из другой жизни.

«Мэттлок?! Но он же… Он жив?! Чёрт возьми, КАК? И почему СЕЙЧАС?!»

Старый археолог сделал взмах рукой и разжал ладонь — и в мою сторону метнулся чёрный бесформенный свёрток размером с кулак.

Скрипящие шестерни времени с лязгом цеплялись за что-то, их тянула вспять незримая и непоколебимая сила, а скомканный кусок пластика летел всё медленнее и медленнее, и в какой-то момент замер в воздухе между нами. Время окончательно остановилось, и воцарилась полная, звенящая тишина; бойцы в чёрном и полицейские превратились в окаменевшие изваяния; высоко в небе одеревенела одинокая любопытная чайка. Дисперсная пыль, разносящаяся в стороны от промышленного корабля, повисла вокруг миллионом крошечных кристаллических капель.

Я смотрела в эти нечеловеческие бирюзовые солнца, и внутри моей головы, минуя уши, прямо в центр сознания пророс тихий, печальный голос:

— Я не вмешался тогда. Не спас Марка. Мои предупреждения оказались пустым звуком, — с нотками горечи и сожаления звучал он внутри моего сознания. — В этом моя вина, но я понял — бездействие не сохраняет будущее. Оно его хоронит. Зная, что случится сегодня, я не мог просто наблюдать, потому что после этого… я не смог бы смотреть в зеркало. Поэтому я вмешиваюсь сейчас. Надеюсь, я буду прощён за меньшее из двух зол… А теперь… уходите.

Выдохнув эти слова, Мэттлок вздрогнул всем телом, тонкая алая нить показалась из ноздри и упёрлась в верхнюю губу. Он не смахнул её — лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, сияние в них разгорелось с новой силой.

Искорки водяной пыли поползли по воздуху вокруг меня, набирая скорость, оседая на разгорячённой коже; возвращался неистовый рёв корабельных двигателей, смешиваясь с сиреной полицейского автомобиля, запоздало ползущего по склону в нашу сторону, в объезд стоящего поперёк гравийки джипа.

Машинально среагировав, я на лету поймала скомканный кусок пластика — самый обычный полиэтиленовый пакет. Толкнув Софи в спину, закричала:

— БЕГИ И НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ!

Шестерни времени, сорвавшись с паузы, набрали обороты и закрутились во весь опор. Сквозь искрящуюся водяную взвесь я бросила последний взгляд на профессора — опёршись на свою трость, он просто стоял ко мне спиной, — и мы побежали.

Щурясь под шквалом горячих брызг, вкладывая последние силы, мы неслись по ходившему ходуном причалу, а за спиной громыхнул выстрел — одиночный выстрел табельного пистолета. Через мгновение следом за ним на уши обрушилась целая какофония — вбирая в себя стрёкот автоматов, хлопки пистолетов, треск пуль по стали, звон бьющегося стекла — она заглушала рык стального чудовища, лежащего на воде перед нами…

Несколько мгновений — и впереди обрыв, а до ревущей межзвёздной машины ещё добрых три десятка метров. «Вплавь? Нет! Утопим ноутбук! Лодка!»

Я сиганула в ближайшую лодчонку и включила резак. Белый луч вспыхнул, а канат, тонкий, как сухожилие, моментально обгорел и порвался. Софи уже сидела на скамье, прижимая ноутбук, а я швырнула в неё скомканным пакетом, схватилась за вёсла и только сейчас взглянула в сторону берега.

Картина ада, застывшая на мгновение, врезалась в сетчатку.

Справа — полдюжины бойцов трусцой бежали к пирсу, левее — полицейская машина, расстрелянная, как решето, оседала на спущенных колёсах. Из распахнутой двери свешивалась безвольная рука в синем рукаве. Гигантский чёрный джип зиял открытыми дверьми, в его нутро двое убийц затаскивали тёмный бесформенный тюк сражённого подельника, а ещё трое почти в упор с брызгами стёкол расстреливали военный гравилёт из автоматов. Возле глайдера один из чёрных боевиков застыл над двумя фигурами в фисташковой форме у глайдера. Короткие, глухие хлопки. «Добивает…»

Рональда Мэттлока не было — вместо него у самого среза воды, вытянувшись по швам, стояло оно. Долговязое, бледное, как погребальная свеча — в безупречном строгом костюме, ослепительно белой рубашке, синем галстуке — и неизменных чёрных очках, скрывающих всё.

Оно стояло неподвижно, по струнке. Я чувствовала, как сквозь уже знакомую дыру в психике оно проникает ко мне в нутро своими червями-пальцами и слепо шарит там в поисках невидимых рычагов, за которые можно взяться. Кнопок, на которые можно нажать. Оно искало слабину…

— Лиза… — голос Софи был сдавленным, чужим.

Она судорожно натягивала плотный пакет на блестящий от влаги лэптоп, а я дёрнула вёсла. Ещё. Ещё. Плечи горели, но лодка поползла вперёд, противясь