Погоня за судьбой - Ди
Звук — лишь локальная случайность. Мимолётный сбой в безмолвии, порождённый стечением триллионов обстоятельств. Мы, рождённые в мире вибраций, настолько срослись со звуками, что, оглохнув, теряем почву под ногами. Но даже в полной глухоте мы слышим эхо собственного тела — стук сердца, шум крови в висках.
А по ту сторону бытия — вновь царит та самая, изначальная тишина. Та, что была до начала и будет после конца. Я знала это. Как знала и другое — что где-то в самой гуще этой тишины, упрямо и глухо, продолжает биться моё сердце. Оно, необъяснимо черпая силы из ниоткуда, всё ещё сжималось и разжималось, проталкивая сквозь меня жизнь.
Оно наотрез отказывалось сдаваться.
* * *
… — Джей, мой хороший, — прошептала я, прижимаясь к косматой собачьей голове. — Как же я обожаю наши с тобой прогулки…
Сколько мы здесь? Миг? День? Тысячелетие? Время стекало с нас, как вода в эпицентре дождя, оставляя лишь ощущение вечного «сейчас». Я не могла надышаться этим воздухом, этим покоем. Не было больше кошмаров. Не было пауков, подвалов, ржавых решёток, страшных химер и чудовищ — всё это растаяло без следа, потому что со мной был Джей.
Белым мохнатым изваянием лежал он рядом, высунув алый язык, и наблюдал за феньком на том берегу. Длинноухая лисица припала к воде, утоляя жажду, но её тёмные глаза-бусинки были прикованы к нам. Животное, готовое в любой миг сорваться с места и исчезнуть в зарослях.
Я знала дорогу наизусть: от дома на край поля, нырнуть в тёмный, бесконечный лес, обогнуть кусты скумпии… И вот он — изгиб ручья, заросший сочной травой, где вода лениво увлекала вниз по течению опавшие листья и юрких водяных паучков…
Я лежала на животе, беззаботно болтая ногами в воздухе, и в который раз пыталась одолеть «Маленького Принца». Но буквы на пожелтевших страницах сегодня плыли, сливаясь в серые пятна, и я лишь делала вид, что читаю, водя пальцем по строчкам, смысл которых утекал, как вода сквозь пальцы. Джей внимательным и зорким стражем надёжно оберегал меня от всех опасностей этого мира.
Сзади затрещали кусты. Я знала, что она придёт — как всегда, когда мои мысли слишком долго кружились вокруг того болота. Она приходила сюда — к чистой воде, что текла назло былому. Каждый раз садилась на берег, свешивала ноги, и вода стягивала с грубых башмаков бурую болотную ряску, унося душные видения.
Зашелестела трава, и рядом со мной, скрестив ноги, присела Элизабет Стилл, одетая, как обычно, в свои привычные пыльные полусапоги, джинсы и куртку с меховым воротом. Она подкидывала в воздух и сноровисто ловила красноватую шишку дерева гинкго.
— Всё ещё валяешься здесь? — задумчиво спросила она. — Никак не решишься? То там, то тут, бродишь неприкаянная. Дома-то, наверное, уже обед остыл…
— Слушай, Элли, ты прости, — выдавила я. — У меня ничего не вышло. Я не смогла…
— Оставь это, Волкова, мы с тобой и так всё понимаем. Т-с-с… Посмотри… — Элизабет указала пальцем на лисичку, которая оторвалась от воды и, глядя на нас, застыла статуей. — Фенёк вышел к нам. Не впервые — я уже видала его раза три или четыре. Они с твоим псом подружились бы. Джей, кажется, уже свыкся с такой компанией.
Она потрепала пса за загривок.
— Лис может остаться здесь жить, если его не спугнуть, — тихо сказала я.
Украдкой взглянув на длинноухую лисицу, которая лежала, вытянув вперёд лапки, до мельчайших подробностей копируя позу Джея, я вновь вспомнила о том, что собиралась сказать.
— Элли… — снова начала я.
А она положила ладонь на моё запястье — точно так же, как на краю того болота.
— Прекрати это, — твёрдо и уверенно приказала она полицейским тоном. — Вины нет. Есть только факт: ты дала слово не забывать меня — и сдержала его. В нашем ремесле это дороже любой индульгенции. Не превращай память в самоистязание. Это непрофессионально.
Я не ответила и машинально уткнулась в книгу, чтобы сбежать в текст.
«… Лис замолчал и долго смотрел на Маленького Принца. Потом сказал:
— Пожалуйста… Приручи меня!
— Я бы рад, — ответил Маленький Принц, — но у меня так мало времени. Мне ещё надо найти друзей и узнать разные вещи.
— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!
— А что для этого надо делать? — спросил Маленький Принц.
— Надо запастись терпеньем, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву — вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга. Но ты с каждым днём садись немножко ближе…»
Я подняла глаза. Противоположный берег был пуст, фенька и след простыл. И Элли исчезла, лишь на траве лежала бордовая шишка гинкго. Нераскрывшаяся. Скоро тепло заставит её распахнуться, выпустив семена. Прорастут ли они? Или утонут? Или, быть может, уплывут с этим ручьём далеко-далеко, в мёртвые пески?
Я захлопнула книгу, так и не дойдя до любимого места. Что ж, может, в следующий круг… Поднялась и пошла в сторону дома, ощущая, как сегодня пахнет на этом берегу — не только травой, но и лёгкой, едва уловимой горечью полыни, которой раньше не было.
Сень деревьев укрывала своей тенью, я упивалась утренней прохладой и разглядывала тонкие, искрящиеся на солнце паутинки в золотых брызгах света, что пробивались сквозь листву. Огромный кремовый пёс, высунув длинный язык, вальяжно семенил рядом.
Вскоре деревья расступились, разворачивая предо мной жёлтое колосящееся поле до горизонта, в котором тонул маленький белый домик. Птица вспорхнула из колосьев — и Джей с заливистым лаем ринулся в погоню, с треском и шумом протаптывая во ржи тропу. Улыбнувшись его собачьей беззаботности, я пошла следом, проводя ладонью по колосьям, щекотавшим кожу. В который уже раз…
— Вот и ты, Лизка! — будто из воздуха возник мой одноклассник Руперт. Веснушки на его рябом лице так и прыгали на солнце. — А я по тебе скучал. Давненько мы с тобой в лазертаг не ходили.
— Рупи! — обрадовалась я, будто мы не виделись целую вечность. — Слушай, ты тогда… с лётного поля выбрался? Правда же?
Он с досадой махнул рукой