Погоня за судьбой - Ди
С тех пор миновала целая вечность…
* * *
В скупом на прохладу белом небе барственно развалилась Мю Льва, но салон летящей машины окутывала свежесть кондиционера. Несколько минут назад лес начался столь же внезапно, как включается свет в тёмной комнате. Вот под нами неторопливо тащились оранжевые степи с редкими скрюченными акациями и протянувшими в небо костлявые ветви наранами — неизменно одинокими, терпеливыми, смирившимися.
И вдруг степь обрывается, отсекается слоёным пирогом взгорья, с которого буквально свешиваются деревья, цепляясь корнями за склон, отчаянно держась под напором своих наседающих на кромку собратьев. Даже, кажется, немного посвежело от самого вида зелени — пусть и бледной, местами облезлой, но всё же зелени…
— Десять километров до точки, — сообщила Молния. — И у нас, похоже, хвост. Две воздушные цели к югу шли параллельным курсом, а теперь взяли на десять часов, и довольно скоро будут у нас.
— Быстрые? — спросил майор. — Сколько есть времени?
— Шесть тысяч в час. Минуты через четыре будут здесь, а через три они нас засекут.
— Шустрые ребята… — Прищурившись, он почёсывал могучий щетинистый подбородок. — Нам лишние встречи ни к чему. Будем садиться, остаток пути пройдём пешком.
Машина клюнула носом и резко пошла вниз, а за амбразурой замелькали утомлённые беспощадным светилом верхушки деревьев. Салатовая листва куцым ободранным ковром накрыла глайдер, отчаянно затрещали кусты, и гравилёт грузно опустился на брюхо.
— Вырубай всё, Оникс, гаси аппаратуру, — вполголоса сказала Молния. — Нутром чую, что идут прямиком за нами.
— Оставим «Рарога» здесь, — сообщил майор, спешно выбираясь наружу. — Давай в темпе, Бурят, поможешь мне с масксетью.
Накренившись, глайдер распластался в низине посреди всмятку раздавленной рощи. Перфорированными тенями сверху нас накрывали ветвистые деревья, над которыми висела бледно-жёлтая Мю Льва. Бойцы растягивали тёмно-зелёную сеть, Молния, отобрав у Умника ноутбук, сосредоточенно стучала клавишами под деревом, а с юга, из далёких далей, на самой грани слуха ветер доносил эхо канонады. Кто-то самозабвенно палил, не жалея патронов — кажется, из тяжёлого пулемёта. Периодически едва заметно вздыхали отзвуки чего-то потяжелее.
Громовой выстрел над самым ухом буквально швырнул меня вниз — прижав руки к голове, я лежала на плешивой траве, а сверху на нас накатывались волны грохота. Треск реактивных двигателей постепенно отдалялся, а перед мысленным взором вставала яркая и рельефная картина, будто это случилось вчера — вездеход, мечущийся меж провалами с магмой сквозь расплавленный воздух, раскалённое белое небо над головой и точка реактивного беспилотного «Кондора» в зените, уходящая на разворот для нового захода на цель — многоколёсную машину, оказавшуюся не в том месте и не в то время…
— Вовремя сели! — Сквозь забитые барабанные перепонки мой голос звучал словно бы издалека. — А то пришлось бы нас с деревьев соскребать.
— Скорее всего, они нас уже засекли, — сказал майор. — Умник, включай защитный алгоритм «Рарога». Безоружных игнорировать, вооружённых пеших бить на поражение. По проникновению в десятиметровую зону — подъём и отход на север, в приполярье. При вскрытии салона — самоподрыв.
— Сейчас всё будет, — отозвался хакер, забрался под маскировочную сеть и скрылся во чреве машины…
Когда всё было готово, мы гуськом двинулись вперёд, вглубь подлеска. Сверху, над макушками деревьев громыхали «Кондоры», нарезая круги над местностью в поисках добычи, но, так и не получив её, спустя полчаса отбыли на юг. В наступившей тишине я шла следом за командиром отряда, наблюдая его широкую спину в экзоскелете. Сюда, в чащу леса, с трудом пробирался даже послеполуденный зной…
Рука Бурята вдруг взметнулась вверх, сжимаясь в кулак.
— Всем стой! — рявкнул он, разрывая лесную тишину и заставив меня вздрогнуть. Отряд замер на месте. — Сделаете шаг — и вас не соберут. Растяжка.
Тонкая, едва заметная леска робко серебрилась в высокой траве. Словно сжатая пружина, следом за майором я перешагнула через смертельную ловушку, а Бурят тем временем проследовал вперёд и сообщил:
— Вижу капкан и мину чуть подальше. Мины древние, механические, технологии прошлого века. С ними сложнее, чем с современными, лучше к ним вообще не приближаться… Хозяева леса дают понять, что не очень-то рады незваным гостям.
— Включаем щиты. На тот случай, если кто-нибудь случайно сядет на мину. — Майор многозначительно посмотрел на Умника и щёлкнул тумблером на жилете. — Веди, Бурят, мы за тобой…
Едва слышно электрически гудел кинетический щит. Невидимой петляющей тропой мы продвигались вперёд, полагаясь на опытного следопыта Бурята. То ли мастерством, то ли с помощью каких-то нейроимплантов он умело определял растяжки, капканы и вкопанные мины и вёл нас вдоль самого острия многочисленных опасностей, словно чуткая собака-поводырь.
Вскоре в воздухе повеяло уже знакомым ароматом гнильцы, возвещавшим приближение к заветрившимся останкам. Их появление не заставило себя ждать — первое тело в грязной одежде лежало в стороне от тропы, наполовину скрытое в траве. Было не разобрать, человек это или заражённый — он просто лежал на животе лицом в овражек, всеми брошенный, облепленный суетливыми мухами, и источал вонь.
Ещё одно тело валялось в пятне бурой, вязкой земли. Он подорвался на мине. От ног осталось лишь кровавое месиво тряпок и плоти, а за ним тянулся длинный, тёмный след, в котором застыли сухие стебли травы — он полз, пока хватало сил. Третье тело, четвёртое… В камуфляже конфедератов, с расстёгнутыми куртками, обобранные, без снаряжения, ботинки сняты… Ни одного пулевого ранения, только рваные раны от капканов и взрывные травмы. Пятый труп, шестой, седьмой…
Чуть в стороне раздавались негромкие звуки, напоминавшие хруст рвущейся материи.
Я сделала несколько осторожных шагов на шум, аккуратно пересекла неглубокий овражек — звук был совсем близко, — и замерла, чуть не угодив в хорошо замаскированную ветками и травой яму. Снизу, из полутьмы, доносилось хриплое прерывистое дыхание, и как только я приблизилась, кто-то страшно заорал. Зашелестела, осыпа͐лась земля, а прямо подо мной, под настилом бешено мелькала пара тянущихся вверх грязных рук.
Я отпрянула, рядом возник Оникс, схватился за первую попавшуюся ветку и дёрнул её на себя, открывая дневному свету глубокую прямоугольную яму. Внизу бесновался нелюдь, весь измазанный кровью — лицо, руки, драная одежда были буквально пропитаны ею. А в другом углу западни в позе эмбриона лежало изорванное и растерзанное до мяса тело.
Желудок сжался в тугой,