Погоня за судьбой - Ди

— Но это мой дом, — её голос сорвался на шёпот, а на глазах выступили слёзы.

— Твой папа построил этот дом, чтобы ты жила. Не для того, чтобы ты умерла в нём… Пожалуйста, я тебя прошу, дай мне ключи и оружие… Ведь мы так безнадёжно опоздаем.

На её лице читалась борьба — страх, недоверие и отчаяние насмерть дрались с надеждой и верой в чудо. Всё это спрессовалось в несколько секунд мучительного молчания, сквозь которое по щекам катились беззвучные слёзы. Затем, стиснув зубы и смахнув влагу, она рванула к лестнице, и через минуту бесконтактный брелок оказался у меня в одной руке, а увесистый, вызывающий уважение профессиональный арбалет — в другой.

Это были уже не просто вещи. Брелок был её жизнью, переданной мне на хранение, а арбалет — дар взамен обещания, которое я теперь обязана была сдержать.

Стараясь сохранять самообладание, я распорядилась:

— Возьми еду для нас, свои вещи и всё, что тебе понадобится в дороге. Надень закрытую одежду — кроссовки, штаны и что-нибудь с длинным рукавом.

— А можно мне потом конфету? — выпалила она неожиданно.

— Конфету? — Я не сразу поняла.

— Пятое правило — не больше двух конфет в день. Но я сегодня… я уже съела четыре…

— Хорошо, — смягчилась я. — Съешь. Но только когда мы уедем. Правила… Они для того, чтобы жить, а сейчас нам нужно выжить.

— Спасибо. — Алиса, казалось, немного ожила. — А куда мы поедем?

— Не знаю. Сбежим отсюда, а там видно будет.

— Папа говорил, что надо переждать. Что нам помогут.

— «Помощь» не приходит, Алиса, — тихо, но твёрдо сказала я, взвешивая в руках арбалет — он был тяжелее, чем казался. — Её создают из того, что есть. Из арбалета, из канистры бензина — и из двоих людей, которые решили не ждать… Мы сами себе помощь, и нам нужно уйти. Ты чувствуешь в себе силы? Справишься?

Она кивнула, сглотнув комок в горле, и пулей помчалась наверх, а я, не теряя ни секунды, схватила канистры и бросилась к колодцу…

* * *

До колодца и обратно — ни души. Я наполнила канистры водой, оттащила их в гараж, сгребла тачку, что валялась во дворе, и покатила её к дому.

Появление первого доходяги не заставило себя ждать. Он ковылял по дороге со стороны поля, но был ещё далеко. А мне между тем нужно было доставить горючку и аккумулятор к машине…

Захлопнув дверь и ссыпавшись по лестнице, я очутилась в подвале. Ухватилась за рукояти — и тут же пожалела, что со мной нет того здоровяка с ружьём. Эта громадина весила под тридцать кило, не меньше. Мужчины в два счёта помогли бы нам дотащить аккумулятор, но… затем, скорее всего, попытались бы забрать машину. Так или иначе, придётся таскать эту тяжесть на себе…

Ступень за ступенью я поднимала тяжёлую ношу в фойе. Доволокла по полу до порога, а затем сделала вторую ходку за канистрой, которая после аккумулятора показалась пушинкой. Алиса тем временем выставляла в прихожую пакеты, в которые свалила буквально всё подряд.

— Зачем всё это? — Я смотрела на бесформенную груду поклажи.

— Это… игрушки. Книги. — Она обняла один из пакетов. — Ещё карандаши, пластилин… Мы ведь больше не вернёмся, правда?

С виду Алиса была совершенно спокойна. Казалось, она за эти десять минут с покорностью приняла судьбу и смирилась с неизбежным.

— Скорее всего, — честно призналась я. — Но мы не сможем забрать отсюда всё.

— Да, не сможем, — вздохнула девочка. — Я пойду переоденусь.

— Прихвати всё, что может пригодиться в пути, — напутствовала я. — Какую-нибудь карту, если есть…

Девочка скрылась на лестнице, через глазок я убедилась в том, что на крыльце никого нет — и открыла входную дверь.

Проволокла тяжеленный аккумулятор через крыльцо под лестницу и, едва не сорвав спину, взгромоздила его на тачку. Давешний мертвец завидел меня с расстояния в полсотни метров и ускорил шаг, а я, забросив следом за батареей канистру и прихватив монтировку, стремительно покатила тележку в обход дома.

Ворота гаража с лязгом поднялись, и в этот момент из-за дома вышел скособоченный нелюдь. Покачивая головой туда-сюда, он заковылял в мою сторону, а я перехватила тяжёлый лом поудобнее. Плешивое чудовище приближалось, чавкая и щёлкая челюстями, его красные, выпученные глаза были абсолютно пусты. Говорят, глаза — это зеркало души, но в этих я не видела ничего, кроме голода. Совсем ничего…

Спустя несколько секунд металл с размаху встретился с черепом, хрустнула сломанная кость, и тело распласталось по земле… А теперь — ближе к делу, потому что за кустами мелькнул ещё один силуэт. Краем глаза я видела смутные тени, бредущие мимо забора через двор от меня — на выстрел сюда уже стягивались заражённые.

Тяжёлый аккумулятор был поднят на бампер, а затем уже с бампера возложен в моторный отсек. Мехапротезу всё было нипочём, но мышцы на живой руке дрожали от напряжения, а связки пели натянутой стальной струной. Я впихнула батарею на место, и в пояснице что-то коротко и звонко щёлкнуло — звук сломанной ветки внутри тела. Белая, слепящая боль пронзила позвоночник, пригвоздив меня к месту, выжигая всё, кроме одного осознания:

«Сломаюсь сейчас — сломаемся обе. Сломается Алиса — и тогда всему конец».

Я застыла, скованная спазмом и ужасом перед ненадёжностью собственной плоти…

Отпустило меня через вечность. Но в глубине, где-то у основания позвоночника, осталась тёплая, злая пульсация — напоминание:

«Ты на пределе, и этого предела хватит ненадолго».

Стиснув зубы, я набросила клеммы, торопливо опрокинула канистру топлива в горловину и взгромоздилась в салон.

Затаив дыхание, я повернула ключ. Стартер захрипел, на мгновение замолк… и с рёвом, от которого содрогнулся весь кузов, двигатель ожил. Окрылённая успехом, я в спешке вспоминала, как управлять наземным автомобилем с ручной коробкой передач…

А на меня тем временем смотрели уже шестеро.

Они брели со стороны колодца, а движения их, лишь они услышали машину, стали резче, судорожнее. Я медленно выкатила автомобиль из гаража и аккуратно пересекла двор. Обогнув дом, развернула «Райно» поперёк улицы и сдала назад, задней дверью вплотную к крыльцу. Корма ткнулась в перила, хрустнула надломанная доска, а силуэты на дороге перешли на вялую трусцу — они видели джип, но пока ещё не заметили меня.

Над городком тем временем разворачивалась смолянистая дымовая завеса, под которой вдоль улицы сюда тащились всё новые доходяги. Спрыгнув на землю, я взлетела на крыльцо, впопыхах расстегнула тент и опустила заднюю створку.

Тут же распахнулась