Погоня за судьбой - Ди

Далеко-далеко, на грани слуха я слышала собачий лай. Он постепенно отдалялся, а топот ног, напротив, близился. Они уже рядом, в десятке шагов — я различала дюжину теней во тьме.

Глаза обозначили прямоугольник двери, а рука сама нащупала ручку. Рывок, ещё один, удар закрывающейся створки, три прыжка через небольшой предбанник — и мы вваливаемся в просторное помещение…

Серые прямоугольники окон едва освещали длинный коридор, тонущий во мраке. Пустая стойка у входа, ряды низких лавочек — вдоль стены.

— Куда это нас занесло? — выдохнула я.

— Школа, — шёпотом сказала Алиса. — Мы в школе…

Позади в дверь врезалось массивное, и железный лязг покатился по коридору, заглушая барабанную дробь воды по железным подоконникам окон. Прижимая к себе девочку, я пересекла коридор, с замиранием сердца слушая, как в пяти метрах от нас в дверь долбятся чудовища. Догадайся одно из них взяться за ручку и потянуть на себя… Нет, о таком даже думать не стоит.

Справа, в глубине коридора, на самой границе видимости шевельнулась тень. Затем вторая. Силуэты серыми призраками плыли мимо окон, надвигались, и я, съёжившись, прижала ладонь ко рту Алисы.

— Назад, — прошептала я. — Медленно и тихо отходим.

Коротко взглянув через плечо, я не увидела ничего, кроме темноты, где кончались окна. Назад, назад… Тени неспешно приближались, а за предбанником в двойную железную дверь неистово колотились полтора десятка рук. Шаг… Другой… Третий… Медленно, осторожно, чтобы, не дай бог, не издать ни звука… пока спина не упёрлась во что-то твёрдое. Решётка… «Где проход?!» Я шарила свободной рукой за спиной, всё ещё зажимая рот Алисе. Всё её тело крупно и неистово дрожало, будто пойманная в силки птица.

Вот она, дверь… Не поддаётся… Трясущиеся пальцы нащупали навесной замок, и в животе моём разверзлась бездна. Меня охватил ужас — казалось, сейчас я просто рухну, прямо тут, на пол. Земля поплыла под ногами, тело прошибла горячая испарина. Прогорклый воздух не лез в лёгкие.

Пепельные скособоченные силуэты, хрипло дыша и едва слышно стеная, ковыляли на нас — всё новые входили под мертвенный рассеянный свет из окошек. Подтянув Алису к решётке, я наклонилась к самому её уху и выдохнула:

— Попробуй пролезть.

Во тьме лица её было не разобрать, я видела лишь светлый овал и две искорки глаз, устремлённых на меня. Секундное промедление — и девочка призрачным очертанием просочилась меж прутьев. Аккуратно сняв с плеча сумку, я просунула её на ту сторону, в руки Алисы. Прильнула к прутьям, чтобы попробовать пролезть самой. Нога, рука, плечо… Решётка больно врезалась в затылок, и я с ужасом осознала — даже оторви я себе уши, мне здесь не протиснуться.

Побежал полузабытый, но хорошо заученный рефлекторный сигнал на нейроинтерфейс — и ничего не произошло. Не было со мной плазменного резака. «А ведь до чего полезная штука была. Как бы он сейчас пригодился…»

Попытайся я гнуть решётку кинетикой, чудовища, скорее всего, настигнут меня ещё до того, как я проберусь на ту сторону. А если они проберутся на ту сторону — если я помогу им пробраться, — Алиса обречена.

Бледный овал лица мерцал рядом. Бесконечно далеко.

— У тебя пистолет, — едва слышно прошептала я. — Это твой шанс, если другого выхода не будет. Но ты должна сделать так, чтобы он не пригодился.

— Не бросай меня, — горячий воздух коснулся моей щеки. — Не уходи.

«Тише… Тише, чтобы никто не услышал нас».

— Пожалуйста, иди, — взмолилась я. — Прошу тебя, очень прошу. Ты должна идти вперёд, не оборачиваясь, ты должна жить… Не надо тебе видеть… это.

— Но ты же обещала, что мы будем вместе, — шептала она, из последних сил сдерживая внутри себя крик. — Обещала, что мы дойдём до конца…

— Прости. Я не хотела тебя обманывать. — Сквозь решётку я нащупала её тёплую руку живой, накрыла механической, пытаясь вжать в эту ладонь всё невысказанное тепло, всю несостоявшуюся защиту. — Правда, не хотела. Но выбора нет… — Притянув Алису, я прижала её ладонь к щеке на мгновение и прошептала: — Беги. Ты дойдёшь, найдёшь помощь, я знаю. Ты сильная, намного сильнее меня. Просто… спрячься где-нибудь и закрой ушки, чтобы ничего не слышать, ладно? А я… я тебя найду.

Тепло её кожи отстранилось и исчезло. Бледные пятна лица и плюшевого медведя, тихий всхлип — и всё растворилось во тьме, а я распрямилась и спиной прижалась к решётке. Вот они, в каких-то пяти метрах. Шквальный ветер швырял в стекло поодаль горсти воды. Разбить окно и сигануть наружу? Во внутреннем дворе тоже бродили серые силуэты, полосуемые дождём.

«Папа сказал, что скоро вернётся», — вспомнила я. Обещание, которым она жила неделями. Которое пронесла вместе со мной, вместе с моим враньём о том, что я не брошу её, что бы ни случилось, сюда, через эти чёртовы пустоши, к этим толстым прутьям, которые сломали всё. Но… кого я обманываю? Это было неизбежно с самого начала.

Западня, из которой нет выхода. «Если упала — вставай». Я упала, вот только вставать больше некуда… Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. «Жизнь без любви — или жизнь за любовь? Выбор очевиден, но это… так страшно…»

В недостижимых далях жадные и грязные ладони бились в железо, дверь прыгала и скакала в пазу, хлопала и рывками впускала внутрь здания холодный воздух, а время почти замерло. Я уже рисовала в голове картину, как десятки челюстей будут рвать моё тело на кровавые куски, выдирая из него мясо. Сами мурашки в ужасе разбегались в стороны, я чувствовала каждую усталую клеточку своего тела, запоминала ощущения на коже, а в голове крутилась единственная мысль:

«Вот сейчас бы второй патрон… Один мне, один ей — чисто по-семейному…»

Очередной порыв холодного ветра укусил лицо, и я открыла глаза. В двух метрах от меня, на границе тени, в которой я замерла, и рассеянного света из окна застыло жуткое вытянутое лицо. Оно слепо водило носом из стороны в сторону, и мне казалось, что его залитые кровью пополам с симбионтами глаза смотрят прямо на меня.

Рядом и позади него стояли такие же, нервно подёргивая головами, подавшись вперёд. Они искали меня и не могли найти — полуслепые чёрные маслины в красных океанах не видели, остатки слуха были забиты какофонией звуков, а дуновения ветра несли сквозь коридор прямо на меня запахи нечистот, давно не стиранного