Погоня за судьбой - Ди

Она сделала едва уловимое движение головой, и на стене напротив проявился список названий. «Начало», «Облачный Атлас», «Человек с Земли», «День сурка», «Формула любви»…

Ни одно из этих названий не было мне знакомо. Девушка опустила взгляд на низкий журнальный столик, и жизнерадостность её тут же куда-то улетучилась.

— Зачем ты его сняла? — спросила она, подняв со столика какой-то предмет. — Доктор сказал, нам нужно записывать всё происходящее. Это должно помочь в восстановлении…

Покачав головой, она приблизилась. Смесь цветочных ароматов окутала меня, а девушка, оказавшись совсем рядом, положила руки мне на плечи. Я не сопротивлялась — мне хотелось знать, что будет дальше. Тем временем она ловко запустила руку под мою шевелюру, тёплыми пальцами сняла один чип и заменила на другой — быстро, профессионально. Отстранилась — и в её глазах мелькнуло что-то вроде извинения. Или отвращения. К себе? Ко мне? Ко всей этой странной ситуации?

Внимательно изучая меня карими глазами, она сунула предмет в карман. Затем встрепенулась, как будто очнувшись от наваждения, и жизнерадостно прощебетала:

— Я пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока выбери кино. — Она обернулась в дверях — глаза её на мгновение стали внимательными, изучающими, как у врача, оценивающего реакцию пациента на новое лекарство. — Можешь наугад. Не волнуйся, все фильмы здесь — хорошие.

Улыбнувшись, она выпорхнула из комнаты и скрылась на кухне…

… Она не спрашивала, только лишь рассказывала — самозабвенно, каждый раз погружаясь в воспоминания с головой. Девушка с каштановыми волосами и цветастой прядью. Её большие, блестящие глаза смотрели на меня с наивным участием, от которого становилось тошно. Она сидела за столом напротив меня с тех пор, как ушёл любопытствующий лысый человек в медицинском халате — один из тех людей в белом, которые приходили после завтрака, обеда или ужина…

Меня обволакивала вата безразличия, сквозь которую пробивалось лишь лёгкое любопытство. Я дрейфовала в эпицентре чуждой суеты, в то время как мужчины и женщины в белом обвязывали меня проводами и показывали цветастые изображения, выводили на интерактивные стены пейзажи, портреты и натюрморты, включали движущиеся картинки, на которых перемещались, смеялись и хмурились люди.

Меня касались, укутывали паутиной датчиков, белые халаты плавали перед глазами, а разные голоса сыпали вопросами. Десятки, сотни вопросов. Часами. Но я-то понимала: важен был не ответ. Важен был сам факт вопроса, реакция моего тела, какая-то кривая на мониторе. Они ловили не смыслы, а сигналы.

… — Скажите, сейчас день или ночь?

Быстрый взгляд на окно — в ту самую щель реальности, сквозь которую уже целое тысячелетие падает один и тот же бледно-сиреневый, мёртвый свет. Но отвечать я не буду. Это бессмысленно.

— Сколько вам лет?

Лет? Минут пятнадцать от силы. Кстати, что я ела на завтрак? Или перед этим был обед? И ела ли я вообще когда-нибудь?

— Как вы себя чувствуете?

Я себя не чувствую. Я не существую. Меня нет.

— Что вы видите на этой картине?

Бессмысленная мазня. Как и весь мир вокруг.

— Значит, не хотите говорить с нами? Ну ладно, я думаю, на сегодня можно заканчивать…

Ну конечно. Мы ведь только начали, а ты уже потратил на меня полжизни. Моей или своей — какая разница… Безликий владелец голоса поднялся со стула и принялся аккуратно сматывать снятую с меня паутину проводов…

* * *

А девушка с каштановыми волосами не спрашивала — она рассказывала.

… — Я прыгнула в воду. Я тогда не отдавала себе отчёт, но потом поняла — мне хотелось заманить тебя туда, откуда ты не смогла бы сбежать. Сбежать от меня… Ведь ты всё время пыталась сбежать от всего и всех. От себя, от близости, от страха снова потерять… А ещё я поняла, что сделала выбор. Я выбрала тебя. Не потому, что ты хорошая или плохая, а потому, что с тобой эта туча, этот дождь, весь тот ужас, что мы проживали тогда… Всё это стало моим. По-настоящему моим… Ты сиганула с мыса следом за мной, и мы поплыли к маяку. — Она погружалась в воспоминания, прикрыв весенние глаза чёрными ресницами. — Страшная, чёрная туча шла за нами по пятам. Море совсем затихло, затаилось в ожидании грозы, и когда мы добрались до маяка и залезли на самую его верхушку — зарядил жуткий ливень…

Карие глаза вновь возникли напротив меня. Всматриваясь в моё лицо, они пытались разглядеть малейшую реакцию. Я же притихла, замерла, как дикий зверь, застигнутый врасплох посреди дороги и ослеплённый лучами фар. Вновь оказавшись здесь после провала под время, я ощущала, как первичное смятение, изрядно прореженное препаратами, постепенно сходит на нет. Я выжидала, не зная, как себя вести.

… — Это был очень долгий день, — говорила она, пока я разглядывала маленькую перламутровую пуговицу на её лёгкой белой блузке. — Наверное, самый долгий в моей жизни. Я чувствовала себя так, словно наконец постигла саму жизнь, её глубинную суть. Будто ещё немного — и я узнаю её главную тайну. И мне так хотелось поделиться этой тайной с тобой. Я уверена, что и ты чувствовала что-то похожее… И до сих пор чувствуешь, даже если не помнишь…

Я ловила электрические сигналы верных и вечных моих спутников, которые были со мной с самого начала — с тех пор, как минуту назад вновь появилась на свет. Тех, кто прогнал мой первый страх.

«Зачем она говорит всё это?» — прошелестел демон беспокойства из глубин неокортекса. — «Она чего-то добивается, но чего? Что ей нужно?»

Может, она меня с кем-то перепутала?

«Ты знаешь слова, которые она произносит. Знаешь, что такое маяк, что такое время и дождь», — шептал демон, — «Но было ли всё это в твоей жизни?».

Может быть, это было в прошлой?

«В прошлой жизни здесь были люди. Они приходят сюда уже очень давно и копаются в нашей голове, чтобы узнать наш секрет».

Какие ещё люди? Ничего не помню… Да и что я могу им сказать? У меня нет секретов. Я ведь ничего не помню и не знаю.

… — Как же хорошо, когда малину можно есть круглый год, — с мечтательной нежностью в голосе говорила девушка, задумчиво поворачивая в ладонях небольшую