Погоня за судьбой - Ди
Как и любая метафора, эта не во всём была правдива до буквы. Пока я дышу и могу двигаться, что-то ещё можно поправить. А если верить старику, у нас была вполне практическая возможность.
— Ладно, допустим, я вам поверю, — предположила я. — Но какой мне самой смысл всем этим заниматься? Если человечество решило самоубиться, кто я, чтобы ему мешать? Почему бы мне просто не послать вас всех к такой-то матери? Вместе с Софией, её клонами и всем остальным миром.
— Остановиться на полпути — это решение, на которое вы имеете право, — по-доброму улыбнувшись, сказал Агапов в ответ. — Вы спрашиваете: зачем вам, у которой отняли всё, спасать тех, кто это отнял? Ответа у меня нет. Но разве месть — это единственная связь, которая осталась у вас с этим миром? Давайте проверим, нет ли другой. Не ради человечества, а ради вас самих. Чтобы в конце, оглянувшись, вы увидели не только пепел.
— Проблема в том, что я не знаю, куда идти. — Я пожала плечами.
— Это не так важно. Главное знать, куда уже идёте. — Морщинистая улыбка его стала шире. — В любом случае, делайте это с осторожностью. И, что бы ни случилось, импровизируйте. Пока мы не разобрались, как работает «Книга», у нас есть только один шанс на успех. И одна жизнь. — Агапов стряхнул из-под рукава браслет с цифрами и посмотрел на часы. — Четыре и пятьдесят восемь… И… пять минут уже прошло. Нам пора в путь… И да, я приму любое ваше решение, — добавил профессор. — Даже если вы сейчас решите мне отказать.
Он неуклюже засеменил прочь, припадая на трость. Втроём мы последовали мимо гигантского мерцающего растения к одной из темнот прохода — того самого, где за полупрозрачным сумраком виднелся валун и стоящий рядом Ши в желтоглазой маске. Профессор ковылял вперёд, припадал на ногу и еле двигался, помогая себе тростью, а я предложила:
— Давайте помогу.
— Я сам, — твёрдо ответил учёный. — Прибегать к помощи нужно только тогда, когда твоих сил недостаточно… А ваши силы, Лизавета, нам ещё предстоит использовать по-настоящему. Берегите их для решающего момента.
Следуя темпом профессора, мы шли через каверну, и Василий заговорил:
— Чертовски тяжело было ждать тебя здесь все эти месяцы, но я поверил Агапову и не ошибся… Собственно, я и попал-то сюда, когда вас обеих перевели под замо͐к на какой-то секретный объект. С концами. Ни связаться, ни привет передать!.. А через день Володя пригоняет под дом бота-уборщика с запиской, которую тот сбросил у двери. Конспиратор чёртов… Нашёл же способ, а? Не голограмма, не шифровка, а клочок бумаги. Самый надёжный способ в мире, где каждый чих прослушивается.
— Я не мог прийти лично, вы же знали, — дребезжаще оправдался профессор.
— А я мог вообще не заметить этот обрывок, — всплеснул руками Василий. — Впрочем, я потому и поверил, что клочок бумаги под дверью — это слишком странно… Бумаги я здесь отродясь не видал… Ну, я собрался, захватил Ивана и дал дёру в никуда, в пещеры под нашей старой фермой. А внизу меня уже встретили… Володя только через несколько месяцев прибыл…
Агапов остановился и сообщил:
— Дальше ничего не слышно.
Отсюда необъяснимым образом я тоже чувствовала тишину, давящую на уши, а профессор напутствовал:
— Работайте сообща, и нас всех ждёт успех. И ещё кое-что… Связь будем держать через радио. Над районом всё ещё остаются спутники, но работать будет только на поверхности…
Выдав нам с Василием по небольшому переговорнику, профессор вручил мне сложенный вчетверо листочек и задумчиво покивал.
— Прощаться не будем, — сказал Агапов. — На всякий случай.
Он развернулся и засеменил туда, где пару минут назад исчез незнакомец в плаще. В глубине темноты посреди небольшого грота виднелся гигантский белёсый валун.
— А там что такое? — спросила я.
— Это транспортная система, — пояснил Василий. — Как работает, ты сейчас увидишь. Вернее, вспомнишь. Тебе уже приходилось ей пользоваться, и тогда это стоило всем нам спокойной жизни здесь…
Профессор тем временем добрался до места назначения, коснулся поверхности камня и пропал. Как корова языком слизнула.
— Телепортация? — спросила я так, будто телепортировалась каждый день.
Василий развернул меня к себе и сообщил:
— Чтоб ты понимала — мы сейчас метнёмся на несколько километров выше, за снарягой, а потом двинем к условленному месту. Снаружи очень холодно, но я тебе чего-нибудь из своего выдам. Есть и кислородная маска запасная — как чувствовал… Самое главное, чтобы, Ваня успел взломать систему стрелочных переводов…
Секунду он постоял в нерешительности, будто подбирал слова, а затем спросил:
— Кстати, а София-то как? Вы давно виделись? Я ж о вас целый год ни сном ни духом…
— Она теперь совсем страх потеряла. — Я деликатно решила не упоминать семь с половиной десятков экзекуций во имя науки, о которых она мне поведала. — Возглавляет какой-то подземный центр по штамповке людей… Человекоподобных существ.
— Ну даёт, влилась в коллектив! — восторженно воскликнул Вася. — Местные чужеземцев не очень-то жалуют, но чтобы землянка возглавила целую фабрику клонов…
— А всё остальное у тебя, стало быть, никакого удивления не вызывает?
— Я выработал привычку, — усмехнулся Василий. — Стараюсь не задумываться над тем, что ещё не уложилось в голове, чтобы она не перегрелась. Иногда мир вокруг требует долгого осмысления…
Испещрённый круглыми тоннелями диаметром в четверть метра, валун вызывал густые вибрации, подобные низкому гулу, нараставшему в грудной клетке.
— Это очень странная штука, — повысил голос Василий, пытаясь перекричать этот гул. — Не телепортация. Мгновенная пересборка! Тебя тут разбирают на атомы, а там, в нужной точке, собирают обратно так быстро, что душа не успевает отстать! Вот это я понимаю — логистика!..
Голос Василия затухал, он ещё жестикулировал и двигал губами, но я уже ничего не слышала. Вообще. Исчез даже гул. В полной тишине мы преодолели последние метры. Василий остановился возле камня и переглянулся с высоким Ши. Затем беззвучно что-то прокричал мне, протянул руку, и ладонь его замерла над серой поверхностью. Второй рукой он показал на ладонь, а затем коснулся глыбы — и пропал.
Я оглянулась на неподвижную фигуру Ши, чьи жёлтые линзы были единственным светом в обступающей нас темноте.
Прикосновение к камню было не похоже ни на что. Не удар, не толчок. Это было ощущение, будто Вселенная на миг моргнула. Одна реальность погасла, и тут же, без паузы, вспыхнула другая. Я не почувствовала движения — лишь смену декораций.
* * *
Мы оказались в тесной, овальной пещере, больше похожей на каменный кокон. Её стены, отполированные до гладкости, хранили