Погоня за судьбой - Ди

Василий сделал шаг вперёд.

— Кончай философию разводить! Мы уходим. Либо так, либо по вашим трупам. Выбор за тобой!

Девушка промолчала, вперив в него изучающий, немигающий взгляд рептилии. Позади неё, между тем, проявились бронированные оперативники с оружием наготове. Не меньше десятка. Тишина стала густой, как смола.

— Вы, русские, упорствуете даже тогда, когда всё потеряно, — сказала София. — Даже в аду. Это… иррационально. Но вызывает уважение.

— Пока я могу дышать, не всё потеряно, — процедила я, словно мантру, в которую сама не верила.

— Но оглянись вокруг, — призвала девушка, и в её голосе впервые прорвалось что-то, похожее на боль. — Кенгено — это пепел, Цикония — могила. Пирос вымер, а Земля агонизирует прямо сейчас, под присмотром своих новых «друзей». Мои солдаты держат последний рубеж. А когда он падёт, что им противопоставят двести тысяч гражданских? Мольбы?

— Тебя так волнуют люди? — горько усмехнулась я. — Тогда почему ты не со своим войском? Чего ты *здесь* добиваешься?

— Я надеялась достучаться до тебя, — ответила она. Отвела взгляд с блеснувшей в них влажной искрой — впервые за всё время — и, уставившись в пустоту, спросила: — Помнишь, как мы гнались за ней?

— За этим железом? — я встряхнула прямоугольную сумку, и не прозвучало ни звука — пластинки держались на непреодолимом расстоянии друг от друга. — Свет что ли на нём клином сошёлся?

— Нет, — сказала Софи. — Мы гнались за судьбой. За настоящей. Нашей. Вместе.

— Та жизнь сгорела. Ты сама её спалила, а теперь пытаешься собрать пепел и слепить из него новую куклу. — С каждым моим словом глаза Софии темнели, а мышцы напрягались. — Ты сама сказала, что всё изменилось. Ты изменилась, и ты заставила измениться меня. А теперь притворяешься, что мы всё ещё можем о чём-то договориться… Между нами — выжженная земля.

София вновь улыбнулась. И в этой улыбке не было ничего, кроме вселенской, абсолютной, леденящей душу тоски.

— А ты — последнее прибежище своего безумия, — добила я.

Моргнув, как от незримого удара, она медленно кивнула, будто соглашаясь с самым очевидным в мире фактом.

— Я ещё помню, во что верила… — Голос её на миг стал прежним, мелодичным и уставшим. — Что вело меня вперёд… до того, как я познала изнанку мира. Вернее, думала, что познала, но вышло наоборот — это она поглотила меня… Уж так устроена жизнь — чтобы стать чище, нужно сначала изваляться в грязи. До мозга костей.

София опустила на лицо маску — и стёрлась. Её фигура потеряла чёткость, поплыла, слилась с серой бронёй «Анкилона», и через секунду на её месте зияла пустота.

Бойцы застыли в ожидании. Приговор был произнесён.

«Анкилон» вырос ещё на метр, а я судорожно пыталась «переключиться», найти в себе тот самый тлеющий уголёк силы, чтобы повалить робота и расчистить дорогу вперёд. Скорее всего, ценой жизни. Что будет дальше — уже не имеет значения…

Сбоку от огромного чудовища воздух пошёл лёгкой рябью, и невидимая София прошептала так, что мороз побежал по коже:

— Я обещала тебе, что мы уйдём отсюда вместе, но, похоже, пути разошлись. Догони свою судьбу. За нас обеих. — Голос её дрогнул на последнем слове, выдав подавленную, почти неслышную трещину — как лёд на луже перед тем, как провалиться. — Я… отпускаю.

И ад вырвался на свободу, а мир лопнул по шву и взорвался.

«Анкилон», раскинув стальные руки-лапы, исторг сокрушительный шквал огня. Сталь ангара рвалась в клочья с оглушительным лязгом, несущие балки дрожали и гнулись, а робот, не целясь, поливал свинцом всё вокруг, обращая в бегство солдат, что секунду назад были его союзниками. Взмывали со спины чудовища микродроны-снаряды, устремляясь в погоню за дрогнувшим противником.

Я нырнула за ближайшую бочку, ум пытался сообразить, куда бежать, а тело — просто выжить. Пространство между ангарами рассекали вспышки лазеров, беспомощно царапавшие броню «Анкилона». Сотрясая мир, робот прогромыхал в нашу сторону и накрыл шквальным огнём группу, что отрезала путь к отходу. Мы втроём, считая капсулу, застыли меж бочек и паллет — наш последний оплот в рушащемся мире.

Чудовище остановилось напротив — и одним движением распороло стену в полуметре от нас. Ледяной ветер с колючей снежной крупой ворвался в проём. Василий, не раздумывая, схватил капсулу с Ваней и док-станцию для «пчёл» и вынырнул наружу.

Я уже занесла сумку, чтобы швырнуть её следом, как вдруг почувствовала хват — ледяной, чужой, нечеловечески точный. Прикосновение призрака. Невидимые пальцы обхватили запястье холодной перчаткой, и колыхнувшийся воздух вложил в мою свободную руку небольшой свёрток.

— Подержи пока у себя, — прошептал голос Софии прямо в ухо, пробиваясь сквозь грохот канонады.

Впопыхах сунув матерчатый комок в карман, я выскочила под ледяной вьюговей и ринулась вдоль переулка между ангарами, огибая металлический хлам, стараясь удержаться на ногах и не выронить сумку с артефактом. Позади гремел ад, а впереди вставала стена пурги. Василий уже ждал у нагромождения контейнеров, высунувшись из-за угла.

— Трёпаный кот! — вполголоса выругался он. — Многовато их там. В лоб взять не получится…

Сквозь снежную пелену угадывались фигуры возле серого силуэта корабля, похожего на гигантскую осу.

— Я могу попробовать, — предложила я. — Подтяну его поближе…

— А если разобьёшь? Слишком большой риск, — помотал головой Василий.

— Если крылья переломаем — навечно тут останемся, — прожужжал дядя Ваня.

Василий, молниеносно приняв решение, развернулся и придвинулся плотную.

— Сиди тут, — распорядился он.

— Ты куда?

— Я их отвлеку, а твоя задача — доставить «Книгу» на корабль… Не ждите меня, Иваныч, — обратился он к капсуле. — Было знатно побузить со старым черепом… Взлетайте — и сразу на юг. Времени прощаться нет.

Канонада за стенами ангара смещалась — «Анкилон» то ли теснил противника, то ли отступал.

— А ты, значит, решил остаться тут?!

Знакомое чувство дискомфорта сжало горло, спрессовываясь в тяжёлый камень в груди. Я привыкла к этому чувству — как и к человеку, который теперь уходил, не прощаясь. И что-то подсказывало — дальше я пойду одна.

— Кто-то должен остаться, чтобы другой дошёл, — улыбнулся Василий. — Похоже, это твоя дорога.

— Почему?! — воскликнула я. — Почему я, а не ты?! Я что, какая-то особенная?!

— Нет, вряд ли, — прищурился он. — Самая обыкновенная. Просто ты уже прошла свой ад, Лиз, и вышла из него, а мне бы только предстояло его пройти. Не хочу. Лень. — Он криво усмехнулся. — А ты… ты теперь знаешь дорогу, тебе и вести. Теперь ты готова