Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

— Претор не имеет никакого отношения к Лондонскому Институту…

—О, тут ты ошибаешься. У них долгая история. Но это не важно. Ты права в том, что я воюю с нефилимами, что значит, что я также воюю с их союзниками. Это… — он махнул свободной рукой назад, чтобы указать на обгорелые руины за спиной, — …мое послание. И ты донесешь его за меня.

Майя начала качать головой, но почувствовала, как что-то схватило ее за руку — это были пальцы Джордана. Она опустила на него взгляд. Он был белее бумаги, его глаза всматривались в ее. «Умоляю, — говорили они. — Сделай, что он просит».

—Что за послание? — прошептала она.

— Что им стоит вспомнить своего Шекспира. «Не отдохну, не перестану биться, пока мне очи не закроет смерть иль рок не даст исполнить меру мщенья» — Ресницы задели его окровавленную щеку, когда он подмигнул. — Передай всей нежити. Я жажду мести и добьюсь своего. Так я поступлю с каждым, кто вступит в союз с Сумеречными охотниками. У меня нет проблем с твоим видом, если, конечно, вы не последуете за нефилимами в битву. В этом случае, вы послужите пищей для меча моего и моей армии, пока последний из вас не исчезнет из этого мира. — Он опустил кончик меча, задевая пуговицы ее рубашки, будто намеревался срезать ее с тела. Парень продолжал ухмыляться, когда отводил клинок в сторону. — Как думаешь, можешь запомнить такое послание, волчица?

— Я…

— Конечно, можешь, — сказал он, посматривая на тело Джордана, замершее в ее руках. — Кстати, твой парень мертв, — добавил Себастьян. Он засунул меч в ножны на поясе и ушел, поднимая облака пепла на своем пути.

Магнус не бывал в Охотничьей Луне со времен сухого закона. Это место, где подавали спиртное и примитивные собрались незаконно выпивать. Когда-то в 1940-х годах он был захвачен нежитью, и с тех пор уже обслуживал только такую клиентуру — преимущественно оборотней. Он был потрепанным уже тогда и таким же остался: пол был покрыт слоем липких опилок. Здесь был деревянный бар с покрытой пятнами столешницей, отмеченной десятилетиями колец, оставленных влажными стаканами и длинными царапинами от когтей. Стремный Пит, бармен, был занят подачей колы Бэту Веласкесу, временному вожаку Манхэттенской стаи Люка. Магнус искоса посмотрел на него.

— Ты что это, разглядываешь нового предводителя волчьей стаи? — поинтересовалась Катарина, зажатая в темной кабинке рядом с Магнусом; ее посиневшие пальцы сжимали стакан с холодным чаем Лонг-Айленд. — Я думала, что после Вулси Скотта ты перестал западать на оборотней.

— Я не разглядываю его, — надменно возразил Магнус. Бэт был довольно хорош собой, конечно если вам нравятся парни с квадратной челюстью и широкими плечами. Но Магнус был погружен в раздумья. — Мои мысли были заняты другим.

— Что бы там ни было, не делай этого! — сказала Катарина. — Это плохая идея.

— И к чему ты это сказала?

— Потому что у тебя только такие идеи и бывают, — ответила она. — Я давно тебя знаю, и абсолютно уверена в этом. Если ты планируешь снова стать пиратом, то это скверная идея.

— Я не повторяю своих ошибок, — обиженно сказал Магнус.

— Ты прав. Твои новые ошибки гораздо хуже, — ответила Катарина. — Правда, не делай этого, что бы там ни было. Не возглавляй восстание оборотней, не делай того, что случайно может привести к апокалипсису, не выпускай личную линию блесков и даже не пытайся продать ее Сефоре.

— Последняя идея заслуживает внимания, — отметил Магнус. — Но я не собираюсь менять профессию. Я думал о...

— Алеке Лайтвуде? — усмехнулась Катарина. — Я не видела никого, на кого ты западал так, как на этого парня.

— Ты не всегда знала меня, — нерешительно возразил Магнус.

— Я тебя умоляю, ты заставил меня взяться за эту работу с порталом в Институте, чтобы самому не видеть его, а затем все равно явился, чтобы просто попрощаться. И не отрицай этого, я видела тебя.

— Я не отрицаю ничего. Я пришел попрощаться, и это было ошибкой. Мне не стоило этого делать, — Магнус отпил от своего напитка.

— О, ради всего святого! — воскликнула Катарина. — В чем дело, Магнус? Я еще никогда не видела тебя таким счастливым, как с Алеком. Обычно, когда ты влюблен, ты жалок. Посмотри на Камиллу. Я ненавидела ее. Рагнор ненавидел ее…

Магнус опустил голову на стол.

— Все ненавидели ее, — продолжила Катарина безжалостно. — Она была хитрой и подлой. И твой бедный милый парень был обманут ею; неужели это действительно стоящая причина, чтобы разорвать совершенные отношения? Это как натравливать питона на кролика, а потом злиться, что кролик проиграл.

— Алек не кролик. Он сумеречный охотник.

— А ты никогда раньше не встречался с сумеречным охотником. В этом всё дело?

Магнус оторвал лицо от стола, что было облегчением, потому что от него несло пивом.

— В каком-то смысле, да, — сказал он. — Мир меняется. Неужели ты не чувствуешь этого, Катарина?

Она посмотрела на него поверх края ее стакана:

— Я так не думаю.

— Нефилимы прожили здесь тысячу лет, — сказал Магнус. — Но что-то наступает, какие-то сильные перемены. Мы всегда принимали их как должное. Но есть колдуны, достаточно старые, чтобы помнить, когда нефилимы еще не ходили по земле. Они могли исчезнуть так же быстро, как и появились.

— Но ты же не в самом деле думаешь...

— У меня был сон об этом, — сказал он. — Ты знаешь, что мне иногда снятся вещие сны.

— Твой отец причастен к этому, — она допила свой чай. Теперь ее выражение лица было полно решимости, и без капли юмора. — Он мог просто пытаться напугать тебя.

Катарина была одной из немногих в мире, кто знал, кем действительно был отец Магнуса. Рагнор Фелл был еще одним. Это не то, о чем Магнусу нравилось рассказывать людям. Одно дело — иметь отца демона. Совершенно другое дело — когда твой отец владеет значительной частью Ада.

— С какой целью? — Магнус пожал плечами. — Не я нахожусь в эпицентре перемен.

— Но ты боишься, что Алек втянут в это, — сказала Катарина, — и ты хочешь оттолкнуть его прежде, чем потеряешь.

— Ты сказала не делать того, что может случайно спровоцировать конец света, — сказал Магнус. — Я знаю, что ты пошутила. Но это совсем не смешно, когда я не могу избавиться от ощущения, что конец света наступает. Валентин Моргенштерн почти уничтожил сумеречных охотников, но его сын в два раза умнее и в шесть раз злее. И он не придет в одиночку. У него помощь от демонов помогущественнее, чем мой отец, из других...

— Откуда ты это знаешь? — голос Катарины был резок.

— Я разузнал об этом.