Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

— Верно, — произнес Саймон. — Они верят мне. — Рафаэль смотрел на него большими простодушными глазами. — И это никак не связано с твоим желанием, чтобы клан не узнал о том, что это ты обратил Морин, потому что она им нравится, а потом им будешь нравиться и ты.

— Ты же знаешь детей Инквизитора, — сказал он. — Ты можешь давать показания непосредственно ему.

— Конечно, — сказал Саймон. — Никого в клане не будет волновать, что я сдал их королеву и поспособствовал ее убийству. Уверен, по возвращении у меня начнется фантастическая жизнь.

Рафаэль пожал плечами.

— У меня здесь есть сторонники, — сказал он. — Кто-то же впустил меня в эту комнату. Как только о Морин позаботятся, мы, вполне вероятно, сможем вернуться в Нью-Йорк с несколькими негативными последствиями.

— Несколькими негативными последствиями, — фыркнул Саймон. — Хорошо устроился.

— Все равно здесь ты находишься в опасности, — сказал Рафаэль. — Если бы у тебя не было твоего защитника-оборотня или Сумеречных охотников, то ты бы уже много раз повстречался со смертью. Если не желаешь ехать со мной в Аликанте, то я с радостью оставлю тебя в клетке, и ты будешь игрушкой для Морин. Либо ты можешь присоединиться к своим друзьям в Городе стекла. Внизу нас ждет Катарина Лосс, чтобы открыть Портал. Выбирать тебе.

Рафаэль откинулся назад, одна нога согнута, рука свободно свисает с колена, как будто он расслабляется в парке. Позади него, сквозь прутья клетки, Саймон заметил очертания другого вампира, стоящего у двери, — темноволосая девушка, чьи черты лица поглотила тень. Видимо, та, кто впустил Рафаэля. Он подумал о Джордане. Твой защитник-оборотень. Борьбу кланов и верности, а главное убийственное желание Морин крови и смерти, совершенно не стоило перекладывать на плечи Джордана.

— Не такой уж большой выбор, да? — произнес Саймон.

Рафаэль улыбнулся.

— Нет, Светоч. Совсем небольшой.

В последний раз, когда Клэри была в Зале Соглашений, тот был почти разрушен: прозрачная крыша разбита, мраморный пол растрескался, центральный фонтан высох.

Нужно признаться, что с тех пор Сумеречные охотники проделали впечатляющую работу, чтобы подлатать его. Крыша снова была цела, мраморный пол с золотистыми прожилками выглядел чистым и гладким. Над головой высились арки, льющийся сквозь крышу свет освещал вырезанные на нихруны. В лучах вечернего солнца, окрашивающего воду в бронзовый цвет, мерцал центральный фонтан со статуей русалки.

— Существует традиция, что когда получаешь свое первое оружие, то приходишь сюда, чтобы благословить лезвие в водах фонтана, — сказал Джейс. — Сумеречные охотники так делали многие поколения. — Он двинулся вперед, к краю фонтана, встав в тусклом золотистом свете. Клэри вспомнила свой сон, в котором танцевала с ним здесь. Он оглянулся через плечо и поманил ее к себе. — Иди сюда.

Клэри встала рядом с ним. Центральная статуя в фонтане, русалка, держала весы, бронзу и медь которых перекрывала зеленая патина. Еще в руках у нее был кувшин, из которого лилась вода, а лицо ее озаряла улыбка воина.

— Опусти лезвие в фонтан и повторяй за мной, — сказал Джейс. — Пусть воды этого фонтана омоют этот клинок. Благословят его только для меня. Позвольте мне использовать его только в целях помощи. Позвольте направить его на добродетель. Позвольте ему вести меня по пути достойного воина Идриса. Позвольте ему защищать меня, чтобы я могла вернуться к этому фонтану и снова благословить свой клинок. Во имя Разиэля.

Клэри опустила лезвие в воду и повторила за Джейсом слова. Вода вокруг меча зарябила и замерцала, и она тут же вспомнила о другом фонтане, в другом месте, и сидящем позади нее Себастьяне, глядящем на искаженную картинку ее лица. У тебя темное сердце, дочь Валентина.

— Хорошо, — произнес Джейс. На запястье она почувствовала его руку, выплескивающаяся из фонтана вода холодила и мочила кожу там, где он ее касался. Он потянул ее руку с мечом и отпустил, чтобы она могла поднять лезвие вверх. Солнце село еще ниже, но его лучей оказалось достаточно, чтобы на обсидиановых звездах сечения вспыхнули искры. — Теперь дай мечу имя.

— Эосфорос, — сказала она, убирая его в ножны и заправляя за пояс. — Вестник рассвета.

Он издал смешок и наклонился вперед, чтобы легонько поцеловать ее в уголок губ.

— Надо отвезти тебя домой… — Он выпрямился.

— Ты думал о нем, — сказала она.

— А конкретнее? — попросил Джейс, хотя, как ей казалось, он знал, о чем она говорила.

— О Себастьяне, — ответила она. — Я имею в виду, чаще обычного. И тебя что-то беспокоит. Что именно?

— Ничего.

Он зашагал прочь по мраморному полу в сторону двойных дверей Зала, которые сейчас были открыты. Она последовала за ним, выйдя на широкий выступ над лестницей, ведущей к Площади Ангела. Небо потемнело до кобальта, цвета морского стекла.

— Не надо, — проговорила Клэри. — Не закрывайся.

— Я и не собирался. — Он резко выдохнул. — Просто ничего нового. Да, я думаю о нем. Я думаю о нем все время. Но я не хочу этого. Я никому, кроме тебя, не могу объяснить, потому что ты была там. Словно я был им, а теперь, когда ты мне говоришь, что он подкинул ту коробку в доме Аматис, я точно знаю, почему. И ненавижу это знание.

— Джейс…

— Только не говори мне, что я не такой как он, — проговорил он. — Я такой же. Воспитан тем же отцом: мы оба обладаем преимуществами особого воспитания Валентина. Мы говорим на тех же языках. Мы учились одному и тому же стилю боя. Нас обучили одним моральным принципам. У нас были одни и те же домашние питомцы. Все изменилось, конечно, изменилось, когда мне исполнилось десять, но основы твоего детства навсегда останутся с тобой. Порой я задаюсь вопросом, не моя ли это вина.

Сказанное потрясло Клэри.

— Ты же говоришь не серьезно. Когда ты был с Себастьяном, то не выбирал, что тебе делать…

— Но мне понравилось, — перебил он, и в его голосе послышалась грубость, будто сами слова скребли горло, словно наждачка. — Себастьян, он замечательный, но в его мышлении есть некоторые пробелы, места, которые он не знает — я ему с этим помог. Мы сидели и говорили о том, как сжечь весь мир дотла, и это было так захватывающе. Я хотел этого. Все стереть, начать заново, война огня и крови, а после этого сияющий город на холме.

— Он заставил тебя думать так, будто ты этого хочешь, — сказала Клэри, но у нее слегка дрогнул голос. У тебя темное сердце, дочь Валентина. — Он заставил тебя дать ему то, что нужно.

— И мне это понравилось, — произнес Джейс. — Как думаешь, почему я с такой легкостью думал о том, как все сломать и уничтожить, хотя теперь даже не могу придумать способа, как все исправить? То есть, кем бы я мог стать? Работать в армии Преисподней? Я мог бы быть генералом, как Асмодей или Саммаэль.