Мэри Флауэрс - Фантазм 1-2
В первую секунду Пирсону-старшему показалось, что на него обрушился потолок. Джоди побледнел и вытаращился на Майка.
Майк тяжело дышал.
«Да как же так! Этого не может быть», — ужаснулся Джоди, зная уже, что так быть не только может — так есть. Его друг и сестра находятся в плену у Длинного — если уже не превращены в карликов, — а он сидит тут, считая важной проблемой «спать или не спать». Джоди ощутил себя предателем. Подумать только, он отсиживался дома, когда с его близкими стряслась беда! Майк, мальчишка, дрался, сражался до последнего, вернулся чуть живой, а он, Джоди, взрослый, вооруженный и полный сил, остался в стороне… Это было нестерпимо. Джоди резко встал — он был готов прямо сейчас помчаться на кладбище выручать заложников. Губы его плотно сжались, на лице появилось решительное выражение. Больше ничто не могло его остановить. Он сделал свой выбор. Взгляд Джоди снова упал на брата. А вот его брать с собой он не станет… Пусть мальчишка отдохнет, придет в себя. Он уже сделал все, что мог, теперь очередь Джоди показать, чего он стоит.
— Ну, иди в свою комнату! — заявил Джоди.
Майку показалось, что он получил пощечину.
Неужели Джоди после всего, что случилось, может так поступить? После того, что пережил он, Майк? Пусть он снова проиграл — но его опыт был гораздо больше!
Или он ослышался?
Майк заглянул Джоди в глаза, и брат поспешил отвести свой взгляд.
— Нет! — возразил Майк. — Я пойду с тобой. Ты не можешь идти туда один!
Неужели Джоди не было ясно, что Длинному нужен не Майк, а он сам? Майк ведь был в их лапах, и они попросту вышвырнули его! Джоди — вот кто был их мишенью с самого начала. Именно поэтому Майка преследовал такой безудержный страх за брата: он предчувствовал, на кого эти существа положили глаз. Нужно быть полным идиотом, чтобы идти туда в одиночку!
Джоди предпочел не увидеть того, что было написано на лице брата. Он не хотел вообще видеть это лицо, чтобы угрызения совести не парализовали его волю. В точности так же он не решался пуститься в объяснения — они отняли бы слишком много времени и сил. «Я знаю одно: Майк устал, да и дело предстоит не шуточное. Ваш ход, маэстро Джоди!» Одновременно с этим Джоди ощущал, как от сочувствия к брату все сжимается у него внутри. Нет, он поступал правильно — мальчишка не должен участвовать в этом деле. Не должен был с самого начала… Джоди молча взял Майка за руку и подтолкнул в сторону комнаты. Такое поведение брата показалось Майку оскорбительным, и он тотчас вспылил:
— Черт бы тебя побрал!
Джоди вздохнул. Значит, по-хорошему у них ничего не получится… Майк смотрел на брата с видом затравленного звереныша.
Не обращая внимания на его протесты, Джоди схватил брата за плечи и потащил по лестнице наверх.
— Ты не можешь идти один! — заорал Майк, вырываясь.
Только боль и усталость не дали ему освободиться сразу.
Джоди предпочел не слушать его крики. Забота никогда не бывает жестокой…
«Подлое предательство» со стороны брата настолько потрясло Майка, что он забыл все правила приличия.
— Сукин сын! — вопил он во весь голос, брыкаясь. Еще немного — и он решился бы применить известные ему болевые приемы, но пока сдерживался: одно дело обругать брата, а другое — поднять на него руку, тем более, что их жизни связаны одной веревочкой.
Джоди подтащил его к дверям комнаты. Лицо Пирсона-старшего выражало непреклонность.
— Отпусти!
Джоди протолкнул Майка в комнату и поволок к кровати.
— Черт бы тебя побрал, отпусти! — бесился Майк. Его силы быстро уходили, зато ушибы давали о себе знать все сильнее.
— Отпусти, ублюдок!
Джоди швырнул Майка на кровать и выскочил из комнаты. Ему было неприятно — будто появилось сомнение в собственной правоте.
«А это ведь тоже травма для мальчишки, — пожалел брата Джоди. — Но зато так я его сберегу…»
В последней мысли не было прежней уверенности. Угрызения совести обострились.
«Ладно… — Джоди поискал глазами что-нибудь, чем можно было заклинить дверь. — Будь что будет…»
На глаза ему попалась отвертка — в доме их было превеликое множество, и валялись они порой в самых немыслимых местах. Джоди схватил ее и принялся вколачивать в щель, пока дверь не заклинило.
«Пусть отдохнет…» — подумал он.
Джоди не успел отойти, как в дверь что-то ударилось со страшной силой…
Очутившись на кровати в своей комнате, Майк ощутил прилив слабости, но возмущение придало ему сил. Забыв о боли и усталости, он вскочил и с разбегу врезался в дверь, зная, что настоящего замка в ней нет, а Джоди не сможет простоять долго, подпирая ее снаружи.
От боли, сотрясшей тело, на мгновение потемнело в глазах, но дверь не поддалась. Он был заперт, заперт снаружи! Он не мог выйти — зато снаружи наверняка мог войти кто угодно, хотя бы тот же Длинный…
Волна страха накрыла Майка. Срывающимся голосом он закричал вслед спускающемуся по лестнице Джоди:
— Не оставляй меня здесь одного!
При этом крике в сердце Джоди что-то дрогнуло. «Нет, Майк, — мысленно ответил он, — я не выпущу тебя… Лучше перетерпи тут, но чтоб я знал, что ты находишься в безопасности. Когда-нибудь ты меня еще поблагодаришь за это…»
Ответа не последовало, и Майк ощутил отчаянье. Он был заперт в новой ловушке, и кто ее создал? Родной и любимый брат!
Пошатываясь, Майк подошел к столу, однако волна возмущения снова захлестнула его; он бросился к двери и попробовал ее выбить. Но дверь держалась прочно, и вскоре удары ослабли — Майк выбился из сил.
Он проиграл, проиграл по всем пунктам!
Майк вздохнул и вернулся к столу. Что-то опустело у него в душе в этот момент. Он сел, тупо глядя перед собой, и стал ждать неминуемого. Раз игра проиграна, с этим остается только смириться и не тратить зря силы…
Прощальным взглядом он обвел свою комнату, и каждая вещь показалась ему до боли родной. Вот часы, подаренные отцом… Неужели он больше никогда их не увидит? Одеяло — вроде Майк не обращал на него особого внимания, но как приятно всегда растянуться под ним, особенно после ванны, когда простыня хрустит от крахмала и пахнет прачечной… Разве не из таких мелочей складывается само понятие — дом? А вот висящий под потолком самолетик — как здорово было когда-то склеивать его из отдельных деталек. Джоди помогал ему тогда; а потом игрушка взлетела, навсегда оставшись рядом с люстрой… Соприкосновение взгляда с каждой вещью причиняло боль — щемящую, надсадную, почти полностью вытеснившую физическую на второй план.
Все это он видел в последний раз…
«И я с этим смирюсь?» — спросил себя Майк.