Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

— А что случилось в Лондоне?

— Нам известно не очень много, — сказал Люк. — Мы об этом получили сообщение сегодня днем из Гарда, но без подробностей. Лондон был одним из немногих Институтов, который еще не освободили. По-видимому, Себастьян и его силы пытались напасть. Они получили отпор, благодаря каким-то защитным чарам, о которых даже Совет ничего не знает. Что-то, что предупредило Сумеречных Охотников, о том, что надвигается, и привело их к спасению.

— Призрак, — сказал Магнус. На лице появилась улыбка. — Дух, поклявшийся защищать то место. Она там уже сто тридцать лет.

— Она? — спросила Джослин, облокачиваясь о пыльную стену. — Призрак? В самом деле? Как ее зовут?

— Вы бы узнали ее второе имя, если бы я вам его назвал, но ей это не понравится. — Взгляд Магнуса устремился куда-то вдаль. — Надеюсь, это означает, что она обрела покой. — Он снова был во внимании. — Как бы то ни было, — сказал он. — Я не собирался сводить разговор к этой теме. Я не за этим сюда пришел.

— Полагаю, что так, — сказал Люк. — Мы ценим то, что ты пришел, хотя признаюсь, что удивился, увидев тебя на пороге. Я думал, что ты пойдешь не сюда.

Думал, ты пойдешь к Лайтвудам повисло недосказанным в воздухе между ними.

— У меня была жизнь до Алека, — отрезал Магнус. — Я — Верховный Маг Бруклина. Я здесь, чтобы занять место в Совете от имени Детей Лилит.

— Я думал, магов представляет Катарина Лосс, — сказал удивленно Люк.

— Она представляла, — признал Магнус. — Она заставила меня занять ее место, чтобы я мог приехать сюда и видеться с Алеком. — Вздохнул он. — Фактически, она это предложила, когда мы были в Охотничьей Луне. И вот о чем я хотел с тобой поговорить.

Люк сел на шаткий стол.

— Ты видел Бэта? — спросил он.

Бэт держал офис в Охотничьей Лунев течении дня, вместо полицейского офиса; это было неофициально, но каждый знал, где его искать.

— Да, он как раз получил звонок от Майи, — Магнус прошелся рукой по своим черным волосам. — Себастьян не очень-то любит, когда ему дают отпор, — медленно проговорил он, и Люк почувствовал, как у него натянулись нервы. Очевидно, Магнус колебался, прежде чем донести плохие вести. — Такое ощущение, что после неудачной попытки атаковать Институт Лондона, он обратил свое внимание к Претор Люпус. Видимо, ему нет большой пользы от ликантропов — не может обратить их в Омраченных — так что он сжег место дотла, и убил их всех. Они убили Джордана Кайла на глазах у Майи. Он оставил ее в живых, чтобы она передала сообщение.

Джослин обняла себя руками.

— Мой Бог.

— Какое сообщение? — спросил Люк, придя в себя.

— Это было сообщение для нежити, — ответил Магнус. — Я разговаривал с Майей по телефону. Я запомнил ее слова. Он сказал: «Я жажду мести и добьюсь своего. Так я поступлю с каждым, кто вступит в союз с Сумеречными охотниками. У меня нет проблем с твоим видом, если, конечно, вы не последуете за нефилимами в битву. В этом случае, вы послужите пищей для меча моего и моей армии, пока последний из вас не исчезнет из этого мира».

Джослин издала резкий звук.

— Он говорит, как его отец, не так ли?

Люк посмотрел на Магнуса.

— Ты собираешься передать сообщение Совету?

Магнус постучал себя блестящим ноготком по подбородку.

— Нет, — ответил он. — Но я также не собираюсь скрывать это от нежити. Я им больше предан, чем Охотникам. У меня есть это, — сказал он, доставая кусочек бумаги из кармана. Люк узнал его, так как у него был такой же. — Ты пойдешь завтра вечером на ужин?

— Пойду. Фейри относятся к этому приглашению очень серьезно. Мелиорн и Суд оскорбятся, если я не пойду.

— Тогда я планирую рассказать им, — сказал Магнус.

— А если они запаникуют? — спросил Люк. — Если они бросят Совет нефилимов?

— Как будто то, что случилось в Претор можно скрыть?

— Сообщение Себастьяна могло бы, — сказала Джослин. — Он пытается напугать нежить, Магнус. Он пытается заставить их стоять в стороне, пока он уничтожает нефилимов.

— Это было бы их право, — ответил Магнус.

— Если они так поступят, думаешь, нефилимы когда-нибудь их простят? — спросила Джослин. — Конклав не прощает. Они еще безжалостней, чем сам Бог.

— Джослин, — сказал Люк, — Это не вина Магнуса.

Но Джослин все еще смотрела на Магнуса.

— Что, — сказала она — сказала бы тебе Тесса сделать?

— Пожалуйста, Джослин, — сказал Магнус. — Ты едва ее знаешь. Она бы выступила за правду, обычно она так и поступает. Сокрытие правды никогда не срабатывало. Когда живешь достаточно долго, ты можешь это увидеть.

Джослин посмотрела вниз на свои руки — свои руки художника, которые всегда любил Люк, подвижные и заботливые и испачканные чернилами.

– Я больше не Сумеречный Охотник, — сказала она. — Я сбежала от них. Я вам обоим это говорила. Но мир Сумеречных Охотников в нем — Я этого боюсь.

— До нефилимов мир существовал, — сказал Магнус. — Будет и существовать после них.

— Мир, в котором мы сможем выжить? Мой сын… — начала Джослин, и остановилась, когда сверху послышались удары. Кто-то тарабанил во входную дверь.

— Клэри? — поинтересовалась она вслух. — Наверно она опять забыла ключ?

— Я посмотрю, — сказал Люк и поднялся. Он мельком обменялся взглядом вместе с Джослин и покинул подвал, не переставая думать о смерти Джордана, о Майе, которая печалилась. О Себастьяне, пытающемся настроить нежить против Сумеречных Охотников.

Он распахнул дверь, и поток холодного ночного воздуха ворвался внутрь. На пороге стояла молодая женщина со светлыми кудрявыми волосами, одетая в форму. Хелен Блэкторн. Люк едва успел заметить, что демонические башни светились кроваво-красным цветом, когда она говорила.

— Я принесла весть из Гарда, — сказала она. — Это насчет Клэри.

— Майя.

Из тишины донесся тихий голосок. Майя повернулась, не желая открывать своих глаз. В темноте ее ждало что-то ужасное, что-то, чего она могла бы избежать, если бы спала, спала вечно.

— Майя.

Он смотрел на нее из тени, светлые глаза и темная кожа. Ее брат, Даниэль. Когда она на него смотрела, он оторвал у бабочки крылышки и дал ее туловищу упасть, подергиваясь, прямо на землю.

— Майя, пожалуйста.

Легкое касание ее руки. Она резко выпрямилась, отпрянув всем телом. Ее спина ударилась о стену, и она ахнула, раскрывая глаза. Они были слипшиеся, на ресницах соль. Она плакала во сне.

Она находилась в полуосвещенной комнате, единственное окно выходило на извилистую центральную улицу. Сквозь грязное стекло она могла видеть голые ветки деревьев, и край чего-то металлического, видимо пожарный выход.