Александра Огеньская - Слепое солнце

— Это невозможно.

— Тогда уходите. Я хочу спать. Вы мне все уже надоели! А вы всё ходите и ходите! Оставьте меня в покое! Чего вам всем от меня нужно?!

— Не кричите, вам вредно. И лично я желаю вам только добра, поверьте. Просто ваши интересы нарушены, и вы имеете право на компенсацию. И мне обидно, что вы им не воспользуетесь. В общем, отдыхайте. Если надумаете, сообщите через панну Фригу…

— … очень много прав, Джозеф. Но вот беда — они делятся на те, которыми вы можете воспользоваться, и те, которыми не можете.

— Намекаете, что право на информацию относится к последней группе?

— Более чем намекаю.

— Вы не будете отвечать на мои вопросы? — нервно погладил Цезаря, тот глухо заворчал. Псу почему-то не понравилось Наверху. Может, просто непривычно?

— Этого я тоже не сказал.

Джош начинал закипать. Но пока еще мог держать себя в руках. Поэтому он мысленно досчитал до десяти и медленно, старательно подбирая слова, сообщил:

— Послушайте, мне не нравятся ваши игры. Я имею ввиду Верхнее Сияние, а не конкретно вас, пан Кшиштоф, но всё же. И я не понимаю, чего от меня хотят. Это вам нужно, чтобы я закончил расследование. Это вы меня возвратили, я не напрашивался. Я вообще не гожусь для такой работы. Но я согласился, потому что вроде как очень надо. Опять же непонятно, кому и зачем. Согласился. А вы же сами теперь не хотите давать мне нужную информацию. Более того, сознательно вводите в заблуждение. Я откажусь о расследования. Мне надоело.

Поднялся, потянул Цезаря. А что, удобный повод отказаться от дела. Встать в позу…

— Сядьте, Джозеф. Не принимайте поспешных решений, — спокойно положили руку на плечо и вжали в кресло. Они, медики, такие. — Поймите, я тоже человек подневольный, я подчиняюсь решениям Круга. И давал Клятву Баланса. Но я расскажу вам, что могу. И поделюсь некоторыми соображениями на ваш счёт. Погодите. Сейчас принесут кофе, и я тогда опущу «полог».

— Звукоизоляцию? Зачем? — снова погладил Цезаря. Тот отчего-то никак не усидит на месте, то к коленям суется, то по полу когтями стучит.

— На всякий случай.

Или точно тотальная слежка, или паранойя бывает не только у Джозефа Рагеньского.

Прозвенело, процокали каблуки, звякнули чашки, запахло кофе. Шлёпнулась бумажная пачка, каблуки покинули кабинет. Потом опять легла хрусткая до стерильной ваты тишина — это, значит, «полог».

— Всё. Теперь можем спокойно поговорить. Значит, что вы там спрашивали? Ах… да. Вот. Ко мне вы поступили сразу после несчастного случая, медик вашего отдела растерялся, едва перевязал и тут же ко мне отправил. И правильно сделал. А ваше тогдашнее состояние, насколько я помню, довольно точно описано в отчёте.

— Без сознания, энергетическое истощение? — уточнил на всякий случай парень. Цезарь заскучал, положил голову на колени хозяина в ожидании внимания и ласки.

— Да. Истощение не сразу заметил, сначала на наркотик подумал. Впрочем, и наркотик тоже. Поэтому просто попытался подпитать энергией. Мне сразу, с ходу велели вас на сканирование готовить. Поэтому стандартно.

Скривился, потрепал большие собачьи уши. Цезарь довольно заурчал и опустился на пол.

— Почему — попытались? Не сумели?

— Да. Вот, кстати, странность. Если аура прорвана, она не принимает энергию — та разливается в окружающем пространстве. Оказывается в свободном состоянии, и её легко обнаружить. У вас картина другая, именно поэтому не я понял, что имел место прорыв ауры. Я лью в вас энергию, лью, и вы её вроде принимаете. Не растекается совершенно точно. Но и вас не подпитывает. Исчезает. Первый раз такое вижу.

— То есть, как исчезает? Совсем? — а вот эта новость требовала обдумывания. Длительного и внимательного.

— Именно. Словно в чёрную дыру уходит. Нет её. И не спрашивайте, я не знаю, что это значит. Как-будто что-то сосет предназначенную вам энергию. Кстати, именно поэтому мы не сумели восстановить ваши Способности. Аж пять Иерархов работали. Энергия уходит в никуда. Не в окружающую среду, а именно в никуда. Перестает существовать.

— То есть я — дыра?

Дыра. Или окно. Или Врата? Энергия исчезает здесь, а появляется… где-то. Ну, по закону сохранения энергии. Может, в тонком мире?

— Но я теперь простец?

— Нууу… У вас нет способностей, это верно. Но простецом бы я вас тоже не назвал. Вы, так скажем, маг без Сил. Есть у нас группа подобных магов. Назовите сами — лишены энергий, но способны вступать с ним в резонанс.

— Медиумы? — несмело припомнил Джош. Медиумы проще и понятней каких-то там таинственных Источников.

— Именно. Возможно, вы медиум. Но тогда медиум особого свойства. Вы должны транслировать наоборот.

— Наоборот? Это как? — при всём глубоком уважении к собеседнику постичь его абстракции высокого уровня Джош в себе должной потенции не ощущал. Медиум, транслирующий наоборот? Не из себя, а в себя? Зачем он тогда нужен? Бред!

— Всё просто. Не из тонкого мира в наш, а из нашего — в тонкий. Это всего лишь теория, возможно, я ошибаюсь. Я очень долго размышлял над вашим случаем…

Многозначительное молчание. Много размышлял, значит? И уже добрался до якобы медиумических способностей бывшего пациента? Это пан Кшиштоф еще всей картины не знает.

— С кем-нибудь делились своими догадками?

А то, знаете ли, внезапные командировки, неожиданно понравившаяся работа в далеком захолустном Колодене, или вдруг проснувшаяся рьяная вера, монастырь, уединение… Одна надежда на «полог». Авось, об этой беседе не узнает никто.

— Нет, что вы. Это пока гипотезы, с которыми не следует обращаться в научное сообщество — засмеют. Вот если бы провести пару экспериментов… Я, знаете ли, долго обдумывал… Это несложно. Вы позволите? Заодно немножко вас подлечу?

Нет, об эом разговоре никто не узнает. И никто пока не узнает, что да, Джозеф Рагеньский — Врата. Обряд всё-таки увенчался успехом.

Домой возвратились около шести. Усталые — особенно маявшаяся бездельем и утомительной болтовней секретарши Мэва, и довольные — в частности Джош, получивший подтверждение своих уникальных способностей «медиума шиворот-навыворот», а попутно излеченный от всех недомоганий. Ну и радостный Цезарь — тому всё не терпелось слинять из непонятного его собачьему разумению места с непривычными запахами и отсутствием понятных ориентиров.

Дома было душно, и опять витал в воздухе сладковатый приторный привкус. Подумав, что запах увязался за ними Сверху, Джош полез открывать форточку. А то от приторности уже начинало мутить. Странно, Наверху это было не столь заметно и не так нервировало. Щелкнул замок. Тут же полился стылый уличный воздух, и парень с наслаждением глотал его минут пять, вытянув шею и почти приникнув плечами к стеклу. Даже с примесью бензина и горьких выхлопных газов воздух казался вкусней застойного и затхлого домашнего. Глоток — вдох, ветер приятно холодит голую шею, бегут по коже довольные мурашки… Этот-то уличный воздух в конечном счёте Джоша и спас.