Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

Его голос поднялся до неземного крика и неожиданно оборвался, когда пламя погасло, и он исчез вместе с ним. Последние угли лизали пол, их светящиеся края едва касались сообщения на кафедре, по-прежнему нацарапанного на ихоре.

Veni.

Я ПРИШЕЛ.

Майе нужно было всего две минуты, чтобы сделать глубокие вздохи возле двери квартиры, прежде чем заставить себя и вставить ключ в замок.

В коридоре все казалось обычным, устрашающе обычным. Пальто Джордана и Саймона висели на гвоздиках в узком проходе. Стены украшены уличными знаками, купленными на блошиных рынках.

Она направилась в гостиную, которая, казалось, застыла во времени: телевизор включен, на экране темные помехи, два игровых джойстика лежат на диване. Они забыли выключить кофейник. Она подошла и щелкнула выключателем, стараясь изо всех сил не замечать фотографии ее с Джорданом, приклеенные к холодильнику: они на Бруклинском мосту, пьют кофе в закусочной на Вэйверли Плейс, Джордан смеется и демонстрирует свои ногти, которые Майя накрасила синим, зеленым и красным. Она и понятия не имела, что он наделал так много фотографий, как будто пытался запечатлеть каждую секунду их отношений, чтобы те словно вода не ускользнули из его воспоминаний.

Перед тем, как войти в спальню, ей пришлось успокоиться. На не заправленной кровати царил беспорядок — Джордан никогда не отличался аккуратностью, — его вещи были разбросаны по всей комнате. Майя прошла через комнату к комоду, где хранила свои вещи, и сняла одежду Лейлы.

С облегчением она натянула свои джинсы и футболку. Она уже потянулась за пальто, когда в дверь позвонили.

Джордан свое оружие, выданное ему Претором, хранил в сундуке у изножья кровати. Она откинула его крышку и схватила тяжелый железный сосуд, с начертанным спереди крестом.

Девушка накинула пальто и вышла в гостиную, спрятав сосуд в карман и обхватив его пальцами. Она протянула руку и распахнула входную дверь.

У девушки, стоящий на пороге, были темные, спадающие на плечи волосы. По сравнению с ними кожа казалась мертвенно бледной, губы — темно-красными. На ней был строгий черный костюм, она была похожа на современную Белоснежку по темпераменту, типажу и холодности.

— Ты звонила мне, — проговорила она. — Девушка Джордана Кайла, я права?

Лили — самая умная в вампирском клане. Знает все. Они с Рафаэлем всегда были не разлей вода.

— Не веди себя так, будто не знаешь, Лили, — огрызнулась Майя. — Ты и раньше тут бывала, уверена ты забрала Саймона для Морин именно из этой квартиры.

— И? — Лили скрестила руки, отчего ее дорогой костюм смялся. — Пригласишь меня внутрь или нет?

— Нет, — отрезала Майя. — Поговорим здесь, в коридоре.

— Зануда. — Лили прислонилась к стене с облупившейся краской и скривилась. — И зачем ты вызвала меня сюда, оборотень?

— Морин сумасшедшая, — сказала Майя. — Рафаэль и Саймон исчезли. Себастьян Моргенштерн убивает нежить, чтобы что-то доказать нефилимам. И, может, пришло время вампирам и оборотням поговорить. Даже объединиться.

— Ты просто очаровательна, — проговорила Лили и выпрямилась. — Послушай, Морин сумасшедшая, но по-прежнему лидер клана. И я вот что тебе скажу. Она не будет вести переговоры с самоуверенным членом стаи, которая потеряла доверие из-за того, что погиб ее парень.

Майя крепче сжала руку на пузырьке. Ей хотелось выплеснуть содержимое в лицо Лили настолько сильно, что ее это пугало.

— Позвони мне, когда станешь лидером стаи. — В глазах вампирши промелькнул темный свет, как будто она без слов пыталась что-то сказать Майе. — И тогда мы поговорим.

Лили развернулась и зацокала своими высокими каблуками по коридору. Майя медленно расслабила в кармане пальцы, лежащие на пузырьке со святой водой.

— Отличный выстрел, — заметил Джейс.

— Не нужно надо мной смеяться.

Алек и Джейс находились в одной из военных комнат для допросов с подслушивающими устройствами — не в той же, где до этого Джейс был с Клэри, но другой более строгой комнате в старой части Гарда. Стены были из камня, и вдоль западной стены тянулась одна длинная скамья. Джейс опирался на нее коленями, куртка была отброшена в сторону, правый рукав рубашки закатан.

— А я и не смеюсь, — возразил Джейс, и Алек прижал кончик стило к его обнаженной коже на руке. Когда из адамаса заструились темные линии, Джейс не мог не вспомнить тот день в Аликанте, Алек перевязывал ему руку и сердито говорил: «Ты можешь исцеляться медленно и ужасно, как примитивный». В тот день Джейс разбил рукой окно, он заслужил все, что Алек ему сказал.

Алек медленно выдохнул: он всегда был очень аккуратен с рунами, особенно иратце. Казалось, он тоже чувствовал легкое жжение, Джейс ощущал жало у своей кожи, хотя никогда не возражал против боли — свидетельством этого являлось то, что его бицепсы покрывала целая сеть белых шрамов и спускалась к предплечью. В руне, сделанной твоим парабатай, таилась особая сила. Вот почему их двоих отослали, чтобы Алек мог исцелить Джейса как можно быстрее и эффективнее, пока остальные в семействе Лайтвудов встречались в кабинете Консула. Джейс сильно удивился, поскольку ожидал, что они заставят его сидеть на заседании с синим и отекшим запястьем.

— Я не смеюсь, — повторил Джейс, когда Алек закончил и отошел назад, чтобы осмотреть свою работу. Джейс уже чувствовал онемение от того, что иратце растекается по венам, успокаивает боль в руке, заживляет разбитую губу. — Ты попал в нож Маттиаса почти через весь амфитеатр. Чистый выстрел, Джию совершенно не задел. А еще он двигался.

— У меня была мотивация. — Алек сунул свое стило за пояс. Его темные волосы неровно спадали на глаза, по сути, он их не подрезал с тех пор, как они с Магнусом расстались.

Магнус. Джейс закрыл глаза.

— Алек, — проговорил он. — Я пойду. Ты же знаешь, что я пойду.

— Ты так говоришь, будто хочешь меня убедить, — сказал Алек. — Думаешь, я хочу, чтобы ты сдался Себастьяну? Ты с ума сошел?

— Мне кажется, что это единственный способ вернуть Магнуса, — говорил Джейс в темноту, скрывающуюся за его веками.

— И ты готов обменять жизнь Клэри? — голос Алека прозвучал ядовито. Глаза Джейса распахнулись, Алек смотрел на него в упор, но без всякого выражения.

— Нет, — ответил Джейс, слыша в своем голосе поражение. — Этого я сделать не могу.

— А я и не просил, — произнес Алек. — Это… это то, что пытается сделать Себастьян. Вбить клинья между всеми нами, используя людей, которых мы любим, в качестве крюков, чтобы оттащить нас в разные стороны. Мы не должны ему это позволить.