Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы - Марьяша Ришелье

— Ох, пап, — я вытерла слезы. — Ты даже не представляешь. Я здесь счастлива. Я здесь впервые за... ну, за очень долго. Я здесь дома. Тут пахнет смертью, сыростью и старыми тайнами. Тут скелеты танцуют, а призраки жалуются на сквозняки. Тут мой жених — Властелин Тьмы, который понимает мои шутки и не падает в обморок, когда я достаю череп из-за пазухи.

— Ты... ты это серьезно? — прошептала мама.

— Абсолютно.

Я подошла к ним ближе. Посмотрела на маму. На папу. На Эмилину, которая шмыгала носом и размазывала тушь.

— Вы приехали меня хоронить, — сказала я тихо. — Я вижу. По лицам вижу. Вы думаете, что я принесла себя в жертву. Что я страдаю. Что меня здесь мучают. А я, между прочим, танцевала вальс со скелетом в коридоре. А позавчера пила зеленый чай в личном кабинете мужа, окруженная черепами и чучелом дракона. А сегодня утром Генрих пожелал мне удачного замужества. Чего вы мне никогда не желали, между прочим.

— Дениз... — начала Эмилина.

— Сестренка, — я повернулась к ней. — Я тебя люблю. Правда. Но если ты сейчас скажешь что-то про "бедная моя, как ты тут будешь жить", я тебя ударю. Не сильно. Просто воспитательно. Чтобы запомнила.

Эмилина захлопала глазами.

— Но... ты же всегда была такая... такая...

— Какая?

— Мрачная, — выдохнула она. — Грустная. Одинокая. Ты сидела в своей башне, играла с кинжалами, ни с кем не общалась...

— Потому что мне не с кем было общаться, — перебила я. — Вы все хотели меня переделать. Сделать светлой. Доброй. Такой, как ты. А я не ты. Я — это я. И здесь, — я обвела рукой зал, замок, весь Эрешер, — меня не хотят переделывать. Здесь я такая, какая есть. И это нормально.

Тишина.

Мама смотрела на меня так, будто видела впервые. Папа хмурился, но в глазах уже не было той каменной уверенности. Эмилина...

Эмилина вдруг перестала плакать.

— Ты правда счастлива? — спросила она тихо.

— Правда.

— И он... этот Льюин... он тебя не обижает?

— Пока нет, — я усмехнулась. — Но если начнет — у меня восемь жизней в запасе и куча кинжалов. И Генрих поможет.

Генрих клацнул. Грозно.

Эмилина вдруг улыбнулась. Робко, неуверенно, но улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она. — Я, кажется, начинаю понимать.

— Что именно?

— Почему ты всегда была другой. — она шагнула ближе и осторожно, будто боялась, что я укушу, обняла меня. Вместе с Генрихом. — Ты не была сломленной, Дениз. Ты просто ждала своего места.

Я замерла.

Потом, очень аккуратно, чтобы не уронить череп, обняла её в ответ.

— Спасибо, сестренка, — шепнула я. — А теперь вытри сопли. У меня свадьба. Не хватало еще, чтобы невеста была мокрой, а жених подумал, что я плачу.

Эмилина всхлипнула в последний раз и отстранилась.

— Ты прекрасна, — сказала она. — Даже в черном.

— Особенно в черном, — поправила я.

В дверь постучали.

— Ваше высочество, — голос церемониймейстера. — Церемония начинается. Ваш жених ожидает.

Я глубоко вздохнула, поправила вуаль, перехватила Генриха поудобнее и посмотрела на свою семью.

— Ну что? Проводите меня?

Мама кивнула, вытирая глаза. Папа предложил руку. Эмилина взяла меня под локоть с другой стороны.

И мы пошли.

К моей новой жизни. К моей тьме. К моему монстру.

К моему счастью.

Мы шли к алтарю.

Черный неф замкового храма. Черные свечи в ряд. Черные ленты на скамьях, где сидели приглашенные — местные лорды, советники (тощий аж позеленел, заметив меня), парочка приглашенных некромантов из соседних земель, которые смотрели на меня с одобрением.

Оркестр играл траурный марш. Но с таким темпом, что хотелось пританцовывать.

Я скалилась довольным оскалом, пугая всех вокруг.

Справа от меня шла Эмилина — подружка невесты. В белом платье, разумеется. Потому что кто ж ещё может быть подружкой у темной невесты, если не светлая сестра-близнец? Она держала меня под локоть и улыбалась так нервно, будто шла на казнь. Но старалась. Я ценила.

Слева — папа. Каменное лицо, но я чувствовала, как дрожит его рука. Боится. Не за меня. За себя. Вдруг я сейчас решу продемонстрировать боевую некромантию прямо на церемонии.

Впереди, у алтаря, стоял жених.

Льюин.

Черный камзол, серебряная вышивка, высокие сапоги. Волосы собраны в низкий хвост. Лицо — маска спокойствия, но в глазах... в глазах было что-то такое, отчего у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Не страх. Нет. Что-то другое.

Прекрасный. Мрачный. Восхитительный.

Я смотрела на него и думала: "Хочу пустить его на опыты. Или залить формалином, чтобы сохранить такой образец на века. Или просто смотреть на него каждый день и радоваться, что он мой".

Кажется, я влюбилась.

Кажется, это проблема.

Но это потом. Сначала — церемония. Потом — формалин. Всё по плану.

Мы приближались к алтарю. Я уже видела его глаза вблизи, уже чувствовала холод его магии, который так идеально сочетался с моим собственным холодом...

И тут из ниоткуда в сестру полетел арбалетный болт.

Я даже не думала.

Тело сработало быстрее мозга.

Толчок — Эмилина летит в сторону, врезается в папу, они оба падают на скамьи.

А я стою на том же месте.

И чувствую, как болт входит в спину.

Пробивает насквозь.

Выходит справа из груди.

К счастью, сердце цело. Я некромант, я знаю, где оно бьется — или не бьется, смотря по состоянию. Этот урод продырявил меня чуть ниже ключицы. Больно. Зараза.

Я смотрю вниз.

На белом платье Эмилины — моя кровь.

Опять.

Картинка накрывает воспоминанием: прошлый раз. Тронный зал. Меч в груди. Эмилина подо мной, залитая моей кровью, кричит...

Нет. Не сейчас.

Я поднимаю голову.

В зале хаос. Крики. Кто-то бежит. Кто-то падает. Советники прячутся под скамьи. Льюин рванул с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть.

А я стою. С болтом в груди. И чувствую, как подкашиваются ноги.

— Дениз! — Эмилина выползает из-под папы, смотрит на меня безумными глазами. — Дениз!!!

— Прости, Эмилин, — выдыхаю я. Голос хриплый. Во рту вкус крови. — Честно куплю тебе белое платье. Новое. И подарю белого огромного медведя. У меня как раз появился...

Я улыбаюсь. Безумной улыбкой. Потому что боль адская, а шутить хочется всегда.

И падаю.

Но не на пол.

Льюин подхватывает меня в последний момент.

Я смотрю в его светлые глаза, которые сейчас стали почти черными от ярости.

— Дениз, — рычит он. — Только попробуй сдохнуть. Только попробуй.