Борис Карлов - Снова на Луне

— Говорите, Гризль, говорите.

— Эта малышка, которая догадалась.

— Так что же?

— Вернувшись на Большую Землю, она всё расскажет.

— Увы.

— Нужно сделать так, чтобы она не вернулась.

— Что?! — Пупс подскочил на перине. — Вы отдаёте себе отчёт?..

— Ваше сиятельство не так меня поняли. Я вовсе не имею в виду самые крайние меры. Я только думаю, что господин Кротик смог бы найти такой состав, от которого бы она навсегда лишилась памяти. Я даже осмелюсь доложить вашему сиятельству, что такой состав уже найден. Этой же ночью мы могли бы слегка придушить дамочку, пока она спит, и сделать ей укол.

Пупс взволнованно потёр лицо руками:

— Да, но ведь при этом она забудет не только то, что нам бы хотелось, но и вообще всё. А такой коротышка и коротышкой-то быть перестанет…

— Конечно, ваше сиятельство, это ужасно. Но вопрос о государственной безопасности ставится иногда именно гак.

— Послушайте, Гризль, вы меня пугаете. Гризль собирался ответить, но тут его длинный нос зашевелился, он стал мелко принюхиваться и тревожно озираться. В следующее мгновение и сам Пупс почувствовал запах дыма.

— Пожар… — шепнул он неуверенно.

— Пожар! — крикнул Гризль.

— Пожар! Пожар! — подхватили со всех сторон. Гризль метнулся к дверям, выбежал, но вернулся и, упав перед кроватью на колени, надрывно воскликнул:

— Я не дам погибнуть в огне вашему сиятельству! Лучше я погибну вместе с вами!..

У Пупса отлегло от сердца: он понял, что крики и запах дыма ещё не означают пожар. И действительно, дым скоро проветрился, а в одной из кладовок нашли подброшенную кем-то консервную банку с перегоревшей внутри «дымовухой» — плотного мотка фото- или видеоплёнки.

Кратковременная паника прекратилась, повылезавшие откуда-то в огромном количестве, словно тараканы, коротышки в серых трико снова растворились. Слуги прошли по комнатам и успокоили каждого из проснувшихся, вскоре снова стало совсем тихо. Но Клюковки во дворце уже не было.

Банда Ханаконды давно не давала о себе знать, и на то были причины. После того как картофельный фермер засадил в мягкую часть тела Росомахи заряд крупной соли, с этим полукоротышкой начали происходить непонятные вещи. Он вдруг стал податливым и уступчивым, не огрызался на шуточки, которые любили отпускать по его адресу Хорёк и Губошлёп. А если ему поручали какую-нибудь работу — заготовку дров или сбор грибов, — он безропотно подчинялся, хотя сам не боялся холода и в рот не брал растительной пищи.

Всё остальное время, за исключением сна, Росомаха сидел в наполненной водой деревянной кадке и со стонами вымачивал из ягодиц соль. Он ужасно страдал и постоянно грозил какому-то Козлику, ставшему якобы причиной всего того, что с ним произошло.

Росомаха был нужен Ханаконде для нападения на телецентр, откуда он смог бы объявить всем, кто на самом деле является хозяином и Верховным Правителем подлунного мира. Но теперь вся звериная озлобленность Росомахи внезапно куда-то подевалась, а с вялым и покладистым — хотя всё ещё чрезвычайно сильным и ловким — сообщником на такое дело идти было нельзя.

Ханаконда подолгу дотошно выспрашивал Росомаху, что тот делал и что ел в последние дни. Но ничего, кроме мелких лесных и полевых грызунов, тот совершенно точно не ел, а воду пил прямо из лужи.

Однажды, когда Ханаконда за обедом в очередной раз ломал голову над этой неразрешимой загадкой, Крабc между прочим пожаловался на отсутствие соли. С тех пор как банда обосновалась в лесном домике, питаться приходилось одними варёными козлёнками, потому что все понимали, что в каждом продовольственном распределителе их наверняка поджидает засада.

И Ханаконду вдруг осенило.

— Повтори, что ты сказал! — прошипел он, подскочив с места.

— Я? — испугался Крабc, застыв с поднятой ложкой. — А я ничего такого не сказал.

Я только думаю, шеф, что если бы можно было грибы посолить, есть их было бы не так противно.

— Соль! — сказал Ханаконда. — Всё дело в соли…

— Конечно, шеф, — не понял его Крабc. — Росомаха наворовал бы для нас картошки, сварили бы вполне приличную похлёбку.

— Болван! При чём тут похлёбка! Они травят всю пищу через соль. Всё дело только в ней и в водопроводной воде!

Обдумывая сказанное, все перестали есть и притихли.

— А ведь верно, шеф, — догадался Хорёк. — Росомаха сделался придурковатым после того, как у него в заду засела порция соли. Теперь выходит; пока он её до конца не вымочит, для нашей работы он не годится. Хорошо ещё, что у нас здесь нет радио, а то бы он наслушался всякой дребедени и прямиком отправился сдавать нас властям.

— Ладно, всем — цыц. Будем ждать, когда он очухается, а потом и дело сделаем.

План у меня верный, и теперь, с этой солью, всё тютелька в тютельку сошлось.

И Ханаконда посвятил своих сообщников в план захвата телевизионной башни.

Незнайке приснилось, что г-н Пудл раскатывает вокруг него на маленьком трёхколёсном велосипеде и без устали хохочет. Он смеётся потому, что, оказывается, велосипед на Луне такое же привычное дело, как и на Земле, и Незнайку все разыгрывали только для того, чтобы посмеяться над ним. Незнайка смотрит по сторонам и видит, что на улицах полным-полно велосипедов — новых и уже совсем старых, поскрипывающих; дорожных и спортивных, и даже двухместных, — и совершенно непонятно, почему он их раньше не замечал.

Появляется Знайка и все другие коротышки с Земли и начинают над ним смеяться.

Незнайке так стыдно, что он не знает, куда деваться от стыда. Закрыв лицо руками, он бежит прочь, налетает на какой-то столб, и это оказывается телебашня, которая вдруг окутывается клубами дыма и стартует в небо. «Стойте! — кричит Незнайка. — Стойте! Туда нельзя! Там ничего нет!..» Но башня-ракета уже скрылась из глаз, а вокруг него снова начал раскатывать на маленьком трёхколёсном велосипеде г-н Пудл, смеяться и звонить в звонок. Звонок звенит громче и громче, Незнайка вдруг понимает, что это сон, и заставляет себя проснуться.

Замолкший на время телефон снова зазвенел, и Незнайка схватил трубку:

— Да!

— Господин Пончик? Ах нет, простите, я уже понял: это господин Незнайка.