Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский

Алексей посмотрел в окно.

— «Долбоеб карьерный» — хороший?

— Отличный. Поэтому осторожнее.

Поздно вечером Света прислала сообщение.

Света: Игорь собрал первичный анализ.

Света: В компании высокая вероятность открытого конфликта в течение месяца.

Света: Завтра в 9:00 обсудим рекомендации.

Алексей прочитал дважды.

Алексей: Что именно прогнозируется?

Света: Массовое увольнение, саботаж или публичный конфликт.

Алексей: На основании чего?

Света: На основании того, что ты сегодня видел. И ещё нескольких сотен сигналов.

Он не ответил.

Открыл файл.

Написал:

Долбоеб карьерный

Долбоеб карьерный не всегда держится за работу.

Иногда он держится за проект, который давно не работает. За презентацию, которую показывали слишком много раз. За папку с планом развития. За название должности. За момент, когда ему впервые сказали: «Без тебя мы бы не справились».

Он знает, что проект надо закрыть.

Но закрыть проект — значит признать, что несколько лет жизни были не движением вперёд, а длинной дорогой к слову «ошибка».

Поэтому долбоеб карьерный не закрывает.

Он создаёт новую рабочую группу. Перезапускает стратегию. Меняет название. Добавляет слово «экосистема». Просит команду ещё немного потерпеть.

Потом команда уходит.

А он остаётся один с проектом, который нельзя закрыть, потому что он давно стал единственным доказательством, что сам он ещё существует.

Алексей перечитал последний абзац.

Потом добавил:

И хуже всего то, что иногда он не врёт.

Иногда ему действительно страшно за людей, которых придётся уволить.

Просто он боится этого позже, чем надо.

Телефон завибрировал.

Вика.

Вика: Ты живой?

Алексей: Да.

Вика: Как поездка?

Алексей: Вернулся в прошлую жизнь. Она делает вид, что меня не помнит.

Вика: А ты?

Алексей: Я делаю вид, что мне всё равно.

Вика: Получается?

Алексей: Нет.

Вика: Тогда не работай до трёх ночи.

Алексей: Уже поздно.

Вика: Лёш, пожалуйста.

Алексей: Хорошо.

Он закрыл ноутбук.

Но перед этим ещё раз прочитал сообщение Светы.

Высокая вероятность открытого конфликта в течение месяца.

Фраза выглядела спокойной.

Почти заботливой.

Но внутри от нее ощущение заботы не приходило совсем.

Глава 9. Машина предвидения

В понедельник утром в «ВекторПлюсе» начали переводить людей.

Никто не называл это увольнением.

В письмах писали: «временная корректировка зон ответственности», «перераспределение доступа к чувствительным процессам», «профилактическая организационная мера».

Сотрудникам из проекта «Городской кабинет клиента» закрыли доступ к части рабочих папок, нескольким каналам в мессенджере и доске задач. Двоим не продлили договоры. Троих перевели на внутренние проекты, которых не существовало ещё в пятницу.

Алексей узнал об этом из сообщения Светы.

Света: Они начали действовать.

Алексей: Что именно?

Света: Ссылаются на рекомендации пилота.

Алексей: Мы не давали рекомендаций увольнять людей.

Света: Я знаю. Приезжай.

В «ВекторПлюсе» на этот раз его встретили без улыбок.

На ресепшене девушка смотрела в монитор так внимательно, будто там происходило что-то более интересное, чем люди перед ней. На этаже продукта пахло кофе, перегретыми ноутбуками и тревогой, которую пока старались не произносить вслух.

В переговорной сидели Роман Викторович, Ольга Павловна из HR и ещё двое мужчин, которых Алексей не знал. Один был из службы безопасности, второй — из головного офиса. Оба выглядели так, словно приехали не решать проблему, а определить, на каком расстоянии от неё безопасно стоять.

Света стояла у окна. Егор сидел рядом с ней, листал распечатку и ничего не говорил.

— Алексей, — сказал Роман Викторович. — Хорошо, что вы приехали.

— Что произошло?

Ольга Павловна подвинула к нему папку.

— Мы получили аналитический материал по внутренним рискам.

— Материал не содержит имён, — сказал Алексей.

— Имен — нет, — согласился мужчина из головного офиса. — Но есть подразделения, роли, динамика коммуникаций и конкретные зоны напряжения. Этого достаточно.

Алексей открыл папку.

На первой странице стояло:

ВЕРОЯТНОСТЬ ОТКРЫТОГО КОНФЛИКТА: ВЫСОКАЯ.

Ниже:

Факторы:

Снижение доверия к управленческим решениям;

Повторяющиеся признаки горизонтального сопротивления;

Рост неформальной координации;

Накопление негативной коммуникации;

Риск публичной эскалации.

Он читал и видел свой вчерашний день.

Дашу, которая трижды спрашивала, какие приоритеты у команды.

Наташу, написавшую, что новая логика «будет уточнена отдельно».

Романа Викторовича, который объяснял, что отсутствие ответа не означает отсутствия движения.

Теперь всё это стало факторами.

— Что вы сделали? — спросил Алексей.

Роман Викторович откинулся на спинку кресла.

— Приняли профилактические меры.

— Какие?

— Изменили структуру доступа. Развели конфликтующие группы. Не продлили несколько временных договоров.

— На каком основании?

Мужчина из головного офиса ответил ровно:

— На основании управленческого решения.

— После вашего прогноза, — добавила Ольга Павловна.

Света повернулась от окна.

— Прогноз не был рекомендацией к кадровым решениям.

— Мы это понимаем, — сказал мужчина.

— Нет, — сказала Света. — Не понимаете. В документе прямо указано: аналитическая оценка не может быть использована как единственное основание для действий в отношении конкретных сотрудников.

— Она и не была единственным основанием.

— А какие были ещё?

Мужчина чуть улыбнулся.

— Светлана, вы же не ожидаете, что мы будем обсуждать кадровую информацию с внешними консультантами?

Егор поднял голову.

— Отличная схема. Сначала вы используете нашу бумагу, потом объясняете, что мы не имеем права знать, как именно вы её использовали.

— Мы не использовали вашу бумагу против людей, — сказал Роман Викторович. — Мы увидели риск и попробовали его снизить.

— Как? — спросил Егор. — Убрали людей до того, как они успели стать проблемой?

— Не передёргивайте.

— Я не передёргиваю. Я уточняю формулировку.

Роман Викторович посмотрел на Алексея.

— Ты же понимаешь, в каком состоянии была команда.

Алексей ответил не сразу.

— Я понимаю, что они не верили вам.

— Вот именно.

— И теперь точно не поверят.

В комнате стало тихо.

Ольга Павловна убрала руки со стола.

— Алексей, — сказала она. — Мы не хотели никого наказывать. Но у нас был риск срыва большого контракта. Люди обсуждали коллективное обращение. Были угрозы слить внутренние документы. Мы не могли ничего не делать.

— Можно было поговорить с ними.

— Мы говорили.

— Когда?

Она не ответила.

— Когда люди три недели спрашивают, что происходит с проектом, а им отвечают: «работаем», — сказал Алексей, — это не разговор.

Роман Викторович устало закрыл глаза.

— Ты всегда так говорил.

— Потому что вы всегда так отвечали.

К обеду в корпоративном мессенджере появился первый скриншот.

Там была таблица с пометкой «Конфликтная вероятность: