Вецель Евгений - Социальная сеть "Ковчег"

— Не хочу ничего наговаривать на вас, — улыбнулся я, чувствуя удовольствие от словесного фехтования с политиком. — Я не спорю, вы развиваете город с умопомрачительной скоростью, но мне уже пора. Я вам оставлю это, чтобы вы понимали, что горожанам лучше не знать вектор развития города, который вы выбрали. Вы должны понимать, что не всё нужно развивать, даже если это выгодно лично вам. Есть вещи, с которыми стоит бороться, если вы заручились таким большим доверием, как на том графике.

— Я не могу уловить ход вашей мысли, — ласково улыбнулся Фил.

Вместо ответа я продолжил улыбаться как ангел, вынул бумагу из папки и целчком отправил листок к мэру. Пользуясь тем, что Фил занят чтением, я незаметно сложил порванную бумагу с цифрами в папку. Я крутил кружку кофе в руках и лопал кофейные пузырьки ложкой, пока мэр знакомился с содержанием текста. Я не смотрел на него, но чувствовал, как напряжение нарастает. Мне показалось, что сейчас мэр поймёт, что политика ему больше не нужна, и покажет истинное лицо.

— Вы хотите сказать, что мы с вами коллеги? — тихо сказал Фил. — Но это же бред. Вы обвиняете меня в том, в чём я обвиняю вас. Вы можете выкинуть этот бред. Он не имеет никакого отношения к действительности.

— Отлично, — улыбнулся я. — Я рад, что мы с вами ошибались друг в друге. Если вы уверены, что всё это неправда, то вам нечего бояться. Когда я выложу эту бумагу в интернет, вам ничего не грозит. Но как у избирателя, у меня просьба: побольше внимания уделяйте борьбе с наркоторговлей, у меня однажды друг скололся.

— Я думаю, мы договоримся, — улыбнулся Фил.

— Нет, — ответил я, вставая со стула. — Будь я на вашем месте, я бы ценил свою репутацию и не связывался бы с сомнительными личностями, указанными в этом безобидном листке.

— Если я вам неприятен, то давайте игнорировать существование друг друга, — примирительно сказал Фил. — Я очень опасаюсь за вас и вашу семью. Друзья у меня очень обидчивые, и если их понесёт, то я их не удержу.

— Посмотрим, будут ли они дружить с вами через два месяца, — улыбнулся я.

— А что будет через два месяца? — удивился Фил, вытирая вспотевший лоб.

— Выборы, — спокойно сказал я и подошёл к двери. — Рад был познакомиться с вами.

Ответа я не слышал, так как закрыл дверь и, попрощавшись с секретарём, весело перепрыгивая через ступеньку, спустился вниз. Ничто так не радует, как победа над негодяем. Пусть даже промежуточная.

Грег пришёл ко мне в кабинет через двадцать минут после моего возвращения в офис. Я всё это время пытался понять, что произошло, и зачем это было нужно Грегу. Единственное, до чего я додумался сам — что Грег хочет шантажировать Фила имеющейся у него информацией о наркотрафике. Но любой шантаж — это требование чего-то конкретного.

С одной стороны, Грег хочет сделать меня мэром, а с другой — что-то хочет от действующего главы города для этого. Предположим, что Фил захочет моего назначения, но как мэр сможет сделать меня преемником, если выбирают простые горожане и осталось всего два месяца? Грег молча лежал на диване моего кабинета и делал вид, что ему не интересно, что произошло. Он вёл себя предсказуемо неприветливо.

— Что-то он не сильно расстроился, — сказал я задумчиво. — Похоже, мне не удалось поссориться с ним. Он остался дружелюбным до самого конца встречи. Было ощущение, что эта папка его совсем не расстроила. Он, кстати, взятку просил. Вот смотри.

Я протянул Грегу бумажку, порванную мной пополам. Грег продолжал лежать на диване с закрытыми глазами, было похоже, что он спит и меня не слушает. Прошла ещё минута молчания, и Грег, не открывая глаз, спокойно сказал:

— Как много нулей. Похоже, Фил уже на последней стадии государственной деградации. Всегда удивляло, как быстро люди меняются под воздействием власти. Он ведь был обычным парнем, умеющим дать в морду, если его раздражают.

— Мне кажется, он бы продолжил улыбаться даже после плевка в лицо. Совершенно безобидный тип с пустыми угрозами.

— Вот такого мнения он и добивается от всех, — улыбнулся Грегори, не открывая глаза. — Одним словом — настоящий политик.

— Что это значит? — спросил я.

— Понимаешь, тема долгая, но я постараюсь объяснить, — начал Грег, оставаясь неподвижным. — Вот задам тебе задачку. Есть пять аксиом. Известно, что самое выгодное поведение человека — дружить со своими врагами. Второе: люди боятся неизвестности. Третье: самый опасный враг — непредсказуемый. Четвёртое: люди будут тебя бояться только тогда, когда не знают, с какой стороны им ждать опасности. Пятое: люди обожают, когда им умело льстят.

— Мне кажется, второе и четвёртое — это одно и то же, — улыбнулся я. — И какой вопрос у этой задачи?

— Поздравляю, ты сегодня очень внимателен, — улыбнулся Грег. — Кому выгодны эти слабые стороны людей? И как будет выглядеть человек, который использует все эти ахиллесовы пяты?

— Думаю, если замешать всё это, получится хороший политик, — догадался я.

— Фил в бешенстве, — сказал Грег, вставая с дивана и подходя к большому окну. — Ты добился того, о чём я мечтал. Он по-настоящему нервничает и уже начал делать глупости. А то, что ты этого не заметил, — заслуга его крепкой нервной системы. Мог бы смотреть на его покрасневшие уши, вспотевший лоб, сжатые кулаки и другие лёгкие отклонения от нормального поведения. А ещё лучше…

— Что? — спросил я.

Грег сделал большую паузу. Он всегда замолкал перед важной информацией. Было ощущение, что он подбирает удачный оборот речи. Пока Грегори молчал, он медленно дыхнул на окно и стал рисовать на образовавшемся конденсате. Не отрываясь от своего занятия, он продолжил:

— Лучше смотреть не на то, что он сделал. А на то, что он не сделал. Если бы он не был замешан в том, что было в этом документе, он бы поступил по-другому. Трудно объяснить, но ты скоро набьёшь руку и будешь распознавать чужое раздражение заранее. Ты научишься манипулировать людьми. Учись у политиков.

— Никто не любит политиков, — резюмировал я. — Не думаю, что стоит у них учиться.

— В мире очень много политиков-профанов, — улыбнулся Грег, отходя от окна. — Они портят впечатление о самом искусстве манипуляции людьми. Те, кто умеет использовать политику, не теряя доверия людей, влюбляют в себя незаметно. Политика — она как кулинария.

— В каком смысле? — удивился я.

— Ты любишь варёный лук? — неожиданно спросил Грегори. — Представь, он такой большой, расползается на ложке и очень похож на медузу. Если его положить в рот, то ощущение, что ешь сопливую медузу, остаётся.