Ольга Онойко - Море Вероятностей

Вася замолчал и задумался, пытаясь почётче сформулировать проблему: «тип», найденный местным админом, одновременно представлял собой интрузию Систем Контроля и Управления, но Вася так и не смог определить природу и цель этой интрузии. Ледран озабоченно хмурился и ждал.

Полохов уставился на границу между локусами. Попытался её потрогать, но не сумел: мягко прогибаясь, граница убегала от пальца. Выглядела она занятно. Как будто соседствовали две картинки разного разрешения, с Васиной стороны – низкого, и высокого – со стороны Ледрановой библиотеки. Оттого, что Вася адаптировался к местному индексу реальности, Лаборатории казались ему чрезмерно чёткими. Если долго вглядываться – начинало резать глаза и стрелять болью в висок.

Из лабиринта стеллажей за широкой спиной Ледрана раздался весёлый оклик. Координатор обернулся. «А Уфриля тут?» — спросил девичий голос. «Нет, — отвечал Ледран, — давно её не видел». «А можно, мы в базах покопаемся?» Ледран только рукой махнул, разрешая гостьям творить всё, что придёт в голову. Вася рефлекторно поднырнул в сторону, пытаясь увидеть девушек за могучим его плечом. Он узнавал голоса. Действительно: пришли Раука и Фьярте. Раука отрастила себе звериные клычки, которые всё время демонстрировала, прихватывая ими нижнюю губу. Фьярте просто была с головы до ног сиреневой. По слухам, которые Вася лично не проверял и не собирался, у Рауки помимо клыков имелся действующий мужской член. «Все они такие, — сам себе нравоучительно сказал Полохов, — кто сиреневый, а у кого и член. Только моя девушка – нормальная!». Тут он понял, что уже считает Цинкейзу своей девушкой, и засмущался. Даже уши загорелись.

— Вася? – осторожно напомнил Ледран.

— Привет, Вася! – хором сказали программистки. Фьярте помахала Васе рукой, Вася ответил тем же. Подруги обогнули стеллажи, открыли большой дисплей и углубились в изучение каких‑то данных. Раука меняла облик, не отрываясь от экрана; минуты не прошло, как она превратилась в здоровенного зверя, вроде волка, но рыже–палевого и очень мохнатого. Волк посмотрел на Васю огненными глазами и показал ему язык. Сиреневая Фьярте непринуждённо опёрлась о холку подруги.

— Вася, ты что‑то хотел мне сказать, — Ледран, улыбаясь, покачал головой. Он отлично понимал, в чём дело. Он и сам время от времени повторял вслух, что разработчики Лабораторий ещё хуже аналитиков: аналитики говорят загадочное, а разработчики загадочные сами по себе. – Вася. Вася, Полохов!

— А… – отвлёкся тот. – Что?

— Ты узнал что‑то ещё, — терпеливо подсказал Ледран.

— А где Уфриля? – спросил рассеянный Вася. Координатор засмеялся.

— Она пошла помочь Эльвире. Эльвира собирает материалы для диссертационного проекта. Сам знаешь, наши библиотеки перекапывать – задача нетривиальная.

— А–а… – уважительно протянул Вася и собрался, наконец, с мыслями. – Ледранчик, а можно тебя попросить тоже немножко покопаться?

Тот расплылся в улыбке.

— Тоже мне, вопрос! Что найти‑то?

— Первоисточник, — сказал Вася. – Оригинал. Тот авторский локус, от которого пошло деление. Очень хочется почитать, что там было прописано в осевом времени. Здесь оно, конечно, давным–давно разрушилось, но ведь не стёрлось до конца. Я подозреваю, что некоторые местные странности объясняются остаточными воздействиями его фрагментов. Эффект эха, что‑то вроде того.

Ледран в задумчивости провёл ладонью по лысине.

— Например?

— Меня интересует поведение СКиУ, — объяснил Полохов. – Они делают… странные вещи.

— Например? – повторил координатор. Лицо его стало серьёзным.

— Создают интрузии в физический план. Вмешиваются в события. Задействуют людей для каких‑то своих целей. И по крайней мере один из их агентов – серийный убийца. Админ ещё сказал, что он ему как кость в горле. – Поглядев на сурового Ледрана, Вася сам озадачился и добавил: — Я хотел спросить у Амирани, что Системам от него нужно, но он нахамил и ушёл. То есть я и спросить не успел.

— Интрузии?.. – переспросил координатор.

Вася не стал объяснять дальше и просто отправил ему данные, собранные Никсами.

За спиной Ледрана Фьярте перекинула длинную сиреневую ногу через кудлатую холку Рауки и крепко ухватилась за шерсть. Собаковолчица засмеялась человеческим смехом, попятилась, упруго присела и молнией прыгнула прямо в светящийся прямоугольник дисплея. Дисплей погас, программистки исчезли. Ледран почесал щёку.

— Помню я один локус с интрузиями, — сказал он, — абсолютно идентичными.

И замолчал. Рот его сжался в нитку, глаза потускнели. Вася насторожился.

— Ледранчик?

— Строго говоря, — продолжил координатор, глядя куда‑то поверх Полоховской макушки, — это была целая линейка. Под неё даже сделали модификацию ЛаОси – четырнадцатую прим. Целый проект, большущий проект, попытка стимулировать развитие через экстремальные нагрузки… Линейка даже официально так называлась: Вселенные Страдания. Максимум акцентуации на агрессию, минимум – на рациональность. Взрывное размножение, практически нулевая ценность индивидуальной жизни, сотни тысяч враждебных рас… и интрузии Систем Контроля и Управления в виде злобных потусторонних тварей. Чтоб население не расслаблялось. А я там родился.

Вася широко раскрыл глаза. Потом нахмурился, отступил от окна на шаг и внимательно посмотрел на Ледрана. Милейший координатор оперативного отдела выглядел ровно так же, как всегда. Ничуть, совершенно, категорически он не походил на человека, рождённого в линейке насилия.

Координатор вздохнул и опустил веки.

— Это я потом узнал, — сказал он. – После смерти.

Вася прикусил губу. Он всегда думал, что Ледрана выдёргивали из родного мира так же, как самого Полохова: с тёплого насиженного местечка. Из какого‑нибудь уютного домика с камином, резными наличниками и сотней сортов чая в скрипучем шкафчике. Упрашивали и жаловались, что людей нет, работать некому. Делали щенячьи глаза…

— Я был солдатом, — объяснил Ледран. – Погиб в бою. Я верил, что сражаюсь за правое дело и попаду в рай. Но умер и увидел, что обещанного нет. Нет рая. Нет ничего. И тогда появился он.

Полохов сглотнул. Ему совсем не хотелось этого знать, но прервать Ледрана он не мог. Глаза координатора затуманились, он размышлял вслух:

— Я подумал: какой мерзкий тип. Он показался мне отвратительным. Я не сразу понял, почему. Там, откуда я пришёл, гибли миллиарды, а он улыбался. Весёлый и беззаботный. Он ничего не боялся. Не потому, что сошёл с ума или принял наркотики. Ему просто нечего было бояться, во всём Море Вероятностей – некого и нечего. Это был Аспирант. Аспирант вёл проект Вселенных Страдания.