Изаура и Алваро - Бернардо Гимараэш

— Господин Фонсеки, мы ведь с вами образованные люди. Вы верите в сказки?.. Я нет.

— Ну что же мне делать? — спросил Леонсио, заискивающе глядя в глаза полицейскому. — Ведь я не убивал этого... этого несчастного.

— Убивали или нет, это меня не волнует. У меня есть серьезная улика против вас. А вину вашу будет определять суд.

— Господин Мартиньо, а может, мы сможем найти какой-нибудь другой выход из сложившегося положения?

— Какой? — заинтересованно спросил Мартиньо, внезапно перестав смеяться и сделавшись совершенно серьезным.

Леонсио немного помолчал. Он налил еще вина себе и полицейскому и вдруг спросил:

— Господин Мартиньо, а сколько вы получаете за вашу работу?

— Почему это вас интересует? — спросил Мартиньо.

— Ну-у... я думаю, что при определенных обстоятельствах мы могли бы договориться с вами.

— Сколько? — неожиданно спросил сыщик и огляделся по сторонам.

Леонсио тоже посмотрел, не подслушивают ли их, и спросил сам:

— А сколько вы хотите?

— Молодой человек, — улыбнувшись, сказал Мартиньо, — мы с вами не на базаре. Назовите свою цену.

— Два миллиона рейсов.

— Четыре.

— Три.

— Хорошо, три миллиона.

— Я выпишу вам чек, — сказал Леонсио.

— Ну да, и я повешу этот чек у себя над кроватью, да?.. Только наличными.

— Но у меня нет с собой таких денег.

— В таком случае, — сказал Мартиньо, вставая, — я жду вас здесь завтра в это же время. До завтра вы сможете достать эту сумму?

— Да, смогу.

— Ну что же, жду вас завтра. Всего хорошего, — сказал полицейский и ушел.

На следующий день Леонсио привез деньги. Когда он пришел в кабак, Мартиньо уже ждал его.

— Привезли? — сразу спросил он.

Леонсио достал из кармана конверт и протянул его сыщику. Тот взял, достал деньги и принялся считать.

— Все правильно, ровно три миллиона, — сказал он.

— Могу я получить улику? — спросил Леонсио.

— Какую?

— Колесико от шпоры. Или есть еще другие улики?

— Нет, других улик нет, к сожалению. А то я попросил бы с вас больше денег, — сказал ему Мартиньо и полез в карман.

— Вот возьмите на память.— Он протянул Леонсио шпору.

Леонсио взял колесико и, повертев в руках, улыбнулся сказал:

— Дорогая вещица, не правда ли?..

— Да уж, я не смог бы позволить себе такую дорогую роскошь. Но теперь мы с вами в расчете и я могу идти.

Мартиньо встал и уже направился к выходу, но Леонсио вдруг окликнул его:

— Мартиньо, постойте! Присядьте на минуту. Я хочу вам предложить еще кое-что.

— Желаете что-нибудь приобрести? — весело спросил Мартиньо, опять присаживаясь за столик.

— Нет, спасибо, — улыбнувшись, ответил Леонсио, — но у меня есть к вам деловое предложение.

Мартиньо сел за столик, позвал официанта и заказал рюмку рому.

— Я вас слушаю, — сказал он, когда ром принесли.

— Мартиньо, я хочу нанять вас. Ведь вы знаете, что у меня убежала рабыня.

— Да, знаю. Ее портреты во всех газетах. Но зачем вам я? Ведь, насколько мне известно, вы уже наняли сыщиков.

— Да, я нанял нескольких, но никто из них не смог ничего сделать. А вы, насколько я знаю, довольно умный человек и, я думаю, быстро распутаете это дело.

— И сколько вы мне готовы заплатить, если я представлю вам вашу рабыню? — спросил Мартиньо.

— Три миллиона. Но это после того, как вы ее приведете.

— Нет, так не годится. Половину сначала, а вторую половину после того, как я поймаю эту девицу.

— А если вы ее не поймаете?

— Я думаю, это будет сделать легче, чем... чем найти в лесу колесико от шпоры. И потом, если вы ее укокошили и всем пудрите мозги, то я только зря провожусь с этим делом. Поэтому я прошу вперед первую половину денег.

— Хорошо, договорились, — сказал Леонсио, убежденный доводами Мартиньо. Он достал из кармана второй конверт и протянул его полицейскому.

Изаура находилась в небывалом смущении, поднимаясь по белоснежным мраморным ступеням в высокий, с крепкими каменными стенами особняк. Оттого что Алваро держал ее за руку, ей становилось совсем дурно, ведь впервые в жизни ей предстояло сыграть роль знатной дамы, для которой светский раут не представляет из себя ничего выдающегося, так, просто интересное времяпрепровождение. Изаура в душе благодарила покойную донну Марию за то что та отправила ее в свое время в пансион, где девушка приобрела хорошие манеры. Бедная рабыня лихорадочно припоминала, чему ее учила старая француженка, и окончательно утвердилась во мнении, что сегодня ее ждет самый настоящий провал. Она боялась, что опозорит Алваро своим неумением вести себя на людях.

«Боже мой! — думала Изаура. — Мне нужно продержаться только этот один вечер. Дальше будет легче».

Но вскоре все опасения улетучились, словно утренняя роса в жаркий и солнечный день. Отойдя от первого потрясения, вызванного богатым убранством дома, шикарными нарядами светских дам и торжественной, приподнятой обстановкой, царившей вокруг, Изаура успокоилась, а ощутив в своей руке твердую теплую руку возлюбленного, и вовсе почувствовала себя благородной сеньоритой.

Изауре было нелегко вводить общество в заблуждение относительно своего истинного положения. Однако, решив, что от подобного обмана никакого вреда обществу не будет, она смирилась со своей судьбой.

Андре подвел Изауру к хозяину дома, его давнему приятелю дону Бернардо.

— Я хочу представить себе мою спутницу, дружище, — гордо произнес он. — Сеньорита Элвира, прошу любить и жаловать.

— Для меня большая честь видеть вас на моем приеме,— почтительно ответил дон Бернардо.— Думаю, вам понравится и вы придете сюда еще не раз.

В то время как Алваро и Изаура входили в большой зал, предназначенный для поэтических вечеров и музыкальных концертов, четверо молоденьких девушек, сверкавших шелками и драгоценностями, как стайка райских птиц, прогуливаясь, беседовали, а предметом их разговора была не кто иная, как донна Элвира.

— Вы не могли бы сказать нам, донна Аделаида, что за девушка вошла сейчас в зал под руку с господином Алваро?

— Не знаю, донна Лаура, в первый раз ее вижу. Кажется, она не из нашего города.

— Я просто уверена в этом. А какой у нее испуганный вид!