Изаура и Алваро - Бернардо Гимараэш
— Я хочу курить! — вдруг закричал он. — Здесь не разрешают курить. Дай сигару!
— У меня нет... — смутился Жералдо. — Дон Алмейда...
— Да? — Командор закинул ногу на ногу и изобразил на лице крайнюю степень заинтересованности.
— Дон Алмейда, — Жералдо старался говорить как можно медленнее и внятнее, — вы меня не знаете...
— То-то я смотрю, лицо знакомое.
— Нет-нет, мы никогда прежде не встречались, я здесь по долгу службы. Только вы можете прояснить детали дела которым я сейчас занимаюсь. Я столкнулся с некоторыми сложностями... Вы помните Изауру?
Командор молчал. Он недоверчиво смотрел на Жералдо.
— Вы помните Изауру, — доктор повторил вопрос, — вашу рабыню, которую...
— Помню, — вдруг резко и совершенно трезво ответил командор.
— Я сейчас хлопочу об ее освобождении и...
— Значит, вы пришли не от кредиторов?
— От каких кредиторов?
— Да нет, это я так. Просто подумалось... Вы начали говорить об Изауре.
— Да-да. После смерти вашей жены мы не обнаружили ее завещания, в котором она даровала Изауре свободу. Существуют предположения, что она просто не успела составить это завещание, ведь умерла она так неожиданно. И я хочу спросить у вас...
— Вы что сказали, — командор напряженно приподнялся. — Я не понял, вы сказали, что... Моя жена... Мария...
— Я сказал, что после смерти вашей жены...
— Когда?
— Несколько месяцев назад. Ее хватил удар, сердце не выдержало.
Командор, весь обмякнув, осел в кресле и долго сидел, закрыв глаза и покачивая головой. Слышно было, как он скрипел зубами.
Жералдо сочувственно смотрел на старика и боялся пошевелиться.
— Помидор, — наконец проговорил Алмейда. — Большой красный помидор с кривыми ногами гоняется за мной. Я убегаю, а он догоняет и хочет меня съесть. У него такие большие клыки! А изо рта пахнет томатом. Последний раз я спрятался от него на крыше. Он хотел было полезть по лестнице, но сорвался и упал, так жалко его было. Я так плакал.
— Что? — Жералдо все еще пытался разобрать, что говорил командор.
— Я мельник! — Алмейда вдруг вскочил на ноги и принялся что-то искать. — Где моя мука? Я построил новую мельницу, а муки нет! Где моя мука? Где мое рукоделие? Я хочу связать себе ночной колпачок. Когда я сплю, у меня мерзнет голова. Колпачок, колпачок, не поймаешь на крючок.
Алмейда забился в угол и начал грызть ножку кресла.
«Этот сумасшедший мне ничего путного не расскажет. Придется еще что-то предпринять, чтобы узнать о посмертной воле Марии. Для командора кончина его жены явилась полной неожиданностью. А я возлагал на него такие большие надежды», — думал Жералдо, наблюдая как старшая сестра выводит заплаканного Алмейду из комнаты.
Вернувшись в Рио-де-Жанейро, доктор Жералдо посетил полковника де Фонтеса. Эти визиты были для него традицией при наездах в столицу. Во-первых, он считал своим долгом передать последние новости о жизни Фонтеса-внука, а во-вторых, он очень любил старика и чувствовал, что и сам приятен ему.
Он нашел полковника почти неизменившимся, равно как и его дом. За обедом прислуживали все те же бравые денщики, меню также мало отличалось от содержания их последней совместной трапезы полгода назад.
— Ну, как там мой внук-аболиционист? Всех рабов освободил на севере? — начал в своей обычной манере старый вояка.
— Насколько я знаю, в его поместье дела идут неплохо. Доходы уже превысили расходы.
— И его бывшие рабы не разбежались и не спились?
— Нет. Больше того, он открыл начальную школу.
— И эти негритята уже умеют читать и писать? — удивился де Фонтес.
— Представьте себе, да! Они оказались очень способными учениками. А уж стараются — не то что наши белые лентяи.
— Да, это еще один аргумент в пользу взглядов Алваро.
— Должен заметить, полковник, он и меня перетянул на свою сторону. Уж на что я был сторонником старого порядка, и то начал ненавидеть рабовладение, особенно после последних событий, — сказал Жералдо.
— Мы все меняемся, несмотря на наш привычный консерватизм. Что касается меня, то мною руководит в согласии с Алваро стыд. Стыд за то, что наше молодое, растущее государство остается последней рабовладельческой страной в мире. Хватит! Иначе мы никогда не вольемся в цивилизацию. Кстати, о каких последних событиях вы говорите?
— Видите ли, в жизни Алваро произошли некоторые перемены. Я имею в виду личную жизнь.
— Так! Хотите, я угадаю, Жералдо? Он влюбился! Верно? Иначе почему это он стал мне так редко писать! Все ясно, вздохи, свидания...
— Отдаю должное вашей проницательности, полковник.
— Да, но каким боком это связано с его аболиционизмом? Она что, активная сторонница рабовладения и вы вдвоем пытаетесь ее переубедить?
— Совсем наоборот, большей противницы рабства, наверно, не сыскать во всей Бразилии.
— Так что же в этой особе такого, что заставило вас, Жералдо, перейти на сторону Алваро, вашего противника в спорах о рабовладении.
— То, дорогой полковник, что эта девушка, замечательная во всех отношения, которая покорила сердце нашего Алваро, — рабыня!
Полковник де Фонтес не донес рюмку с коньяком до рта, который так и остался приоткрытым.
— Он что, желая быть последовательным, решил жениться на черной красотке?!
— Господин полковник, она безусловная красавица, но светла кожей и душой куда белее наших самых знатных аристократок.
— Но от этого не перестает быть рабыней! — закричал полковник.
— И не перестанет, — ответил доктор, — если мы не объединим наши усилия и не поможем ей освободиться.
— Послушайте, Жералдо, может быть, это так, просто увлечение? — с надеждой спросил старик.
— Боюсь, что это серьезно, — ответил Жералдо. — После того, что он перенес и не оступился, я уже не верю, что мой друг Алваро способен повернуть назад. Да я бы, честно признаюсь, перестал тогда его считать своим другом.
— Да, теперь я верю, что это всерьез. Неужели в этой галерее, — он указал на портреты предков, — после моего и Алваро портретов появится этакий шоколадный красавец? Ладно, это во мне старые взгляды взыграли! Рассказывайте, что случилось и чем я могу помочь?
Полковник внимательно выслушал рассказ доктора Жералдо, лишь иногда прерывая его возгласами:
«Ах, несчастная! Бедный отец!» или «Вот негодяй! Подлый шпион!»
Когда рассказ был