Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Но она стала. Эшли пришла к нему сама. Она сказала, что любит его. Она ударила его, потому что хотела, чтобы он перестал быть трусом. И он… Он обещал, что больше никогда не оттолкнёт её.

— Никогда, — повторил он, открывая глаза. — Клянусь.

Виктор провёл бессонную ночь, а наутро, когда за окнами начало светать, принял решение. Он больше не будет прятаться. Он не будет делать вид, что она ему безразлична. Он будет рядом. Открыто, честно, не боясь сплетен и пересудов. И если свет осудит их — что ж, тем хуже для света.

Виктор спустился к завтраку позже обычного, надеясь застать Эшли в столовой. Но её не было. Люси, сидевшая за чашкой кофе, сказала, что Эшли нездорова и осталась в своей комнате.

— Она просила передать, что сегодня будет отдыхать, — добавила Люси, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Виктор не смог прочесть.

Он кивнул и, не притронувшись к еде, вышел из столовой. Ему нужно было увидеть Эшли. Нужно было сказать ей, что он больше не будет отступать. Но он не мог прийти к ней в комнату — это было бы скандалом даже по их меркам.

Он отправился в парк, надеясь, что прогулка поможет ему успокоиться. Утро было свежим и прозрачным. Солнце, поднявшееся над холмами, золотило верхушки деревьев, и роса на траве сверкала, как рассыпанные бриллианты. Виктор шёл по аллее, не разбирая дороги, и думал о том, что скажет ей, когда они снова встретятся.

Он не заметил, как оказался у озера. Вода, гладкая, как зеркало, отражала небо и облака. На противоположном берегу виднелась беседка — та самая, где вчера они едва не переступили черту. Он остановился, глядя на неё, и почувствовал, как внутри поднимается знакомая, мучительная боль.

— Виктор, — раздался голос у него за спиной.

Виктор обернулся. Каролина стояла в нескольких шагах от него, закутанная в шаль из зелёного кашемира. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но в глазах горел тот самый огонь, который он видел в их последнюю встречу.

— Чего ты хочешь, Каролина? — спросил он устало. — Я уже всё тебе сказал. Между нами всё кончено.

— Я знаю, — ответила она, делая шаг к нему. — Я пришла не за этим. Я хочу… Я хочу извиниться. Перед тобой. Перед ней. Я была неправа.

Виктор смотрел на неё, не веря ни одному слову. Слишком хорошо он знал Каролину, чтобы поверить в столь быструю перемену.

— Зачем ты здесь? — спросил он прямо. — Говори правду.

Она вздохнула, опустила глаза.

— Я хочу уехать, Виктор. Уехать из Лондона, из Англии. Начать новую жизнь. Но перед этим я должна… Я должна попросить прощения у неё. У Эшли. Скажи, где я могу её найти?

— Она нездорова и не выходит из комнаты, — ответил Виктор. — И я не советую тебе с ней встречаться. Ты уже достаточно ей навредила.

— Я знаю, — Каролина подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Поэтому я и хочу извиниться. Пожалуйста, Виктор. Позволь мне сделать это.

Виктор колебался. Что-то в её словах, в её интонациях казалось неправильным. Но он не мог понять, что именно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я поговорю с ней. Если она согласится, я дам тебе знать.

Каролина кивнула, развернулась и пошла прочь. Виктор смотрел ей вслед, и чувство тревоги не отпускало его. Что-то было не так. Что-то он упустил.

*****

День тянулся бесконечно. Эшли не выходила из комнаты, и Виктор, не в силах больше ждать, послал ей записку с просьбой о встрече. Ответ пришёл через час: «Сегодня вечером. В парке. У старого дуба». Он ждал этого вечера, как манны небесной, как единственного шанса на спасение.

Солнце уже клонилось к закату, когда Виктор вышел из дома и направился к старому дубу, стоявшему на берегу озера. Вокруг было тихо и безлюдно. Птицы затихли, готовясь ко сну, и только ветер шелестел листвой да вода тихо плескалась о берег.

Он увидел Эшли издалека. Она стояла у самого края воды, и её платье — бледно-голубое, как весеннее небо развевалось на ветру. В руках она держала шаль, которую, казалось, собиралась накинуть на плечи, но замерла, глядя на закат.

— Эшли, — позвал он, подходя ближе.

Эшли обернулась, и его сердце сжалось от боли. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она явно не спала эту ночь. Но в её глазах, когда они встретились с его, он увидел тот самый огонь, который зажёгся в ней несколько недель назад и теперь, казалось, горел ярче, чем когда-либо.

— Вы пришли, — сказала она, и её голос звучал устало, но спокойно.

— Я обещал, — ответил Виктор, останавливаясь в шаге от неё. — Я больше не буду прятаться. Я обещал вам это вчера. И я сдержу слово.

Эшли смотрела на него долгим, изучающим взглядом, как будто пыталась понять, говорит ли он правду.

— Вчера сказали, что любите меня, — произнесла она тихо. — Сказали, что я — ваша жизнь. Это были просто слова? Или вы действительно это чувствуете?

— Я это чувствую, — уверенно произнёс Виктор, и его голос дрожал. — Каждой клеткой своего тела. Каждой мыслью. Каждым вздохом. Я люблю вас, Эшли. И я устал это скрывать.

Эшли шагнула к нему, и он протянул руку, чтобы коснуться её щеки. Но в этот момент из-за кустов выскочила Каролина. Её лицо было перекошено злобой, и в руке она сжимала что-то, блестящее на солнце.

— Ах, какие нежности! — воскликнула она, и её голос, резкий и громкий, разорвал тишину вечера. — Герцог Хэтфилд и его маленькая шлюха! Как трогательно!

— Каролина, уйди, — сказал Виктор, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты здесь не нужна.

— Не нужна? — она рассмеялась, и смех этот был истеричным, почти безумным. — Ты думаешь, я позволю тебе быть счастливым с ней? После того, как ты вышвырнул меня, как надоевшую вещь? Нет, Виктор. Я этого так не оставлю.

Она шагнула к Эшли, и Виктор, не думая, встал между ними.

— Не приближайся к ней, — воскликнул он, и в его голосе зазвучала угроза. — Я предупреждал тебя, Каролина. Если ты тронешь её…

— Что? Что ты сделаешь? — она усмехнулась. — Убьёшь меня? Это будет скандал, Виктор. Твой титул, твоя репутация… Всё рухнет. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты ушла, — ответил