Изаура и Алваро - Бернардо Гимараэш

— И все-таки ты ее любишь... — тихо произнесла она и скрылась за дверью.

Леонсио был ошеломлен и еще долго лежал на растерзанной кровати, символе разбитой супружеской жизни, и размышлял, что же ему делать дальше.

Через несколько минут Малвина, не сказав никому ни слова, села в экипаж и отправилась в имение своего отца. У нее не было больше сил оставаться в этом чужом доме рядом с ненавистным Леонсио.

Когда жестяная крыша двухэтажного здания скрылась из вида, на душе у Малвины полегчало. Она твердо решила, что никогда больше не вернется на фазенду, даже если Леонсио будет умолять и ползать перед ней на коленях. «Леонсио стал непохож на самого себя, — с горечью думала она. — Ему ничего не стоит совершить подлость. Я не могу больше видеть его, спать с ним в одной постели. Мой отец поймет меня и осудит поведение Леонсио. Но что-то станет с Изаурой?»

Мигел, получив отказ от Леонсио, решил во что бы то ни стало встретиться с Изаурой. Но где ее найти? Он решил осмотреть всю фазенду. «Сделать это будет непросто, — Думал Мигел. — Ни в коем случае нельзя вызвать подозрения у надсмотрщиков и приближенных к Леонсио людей. Наверняка он придет в бешенство, если узнает, что я встретился с Изаурой».

Мигел начал поиски с построек, где работали рабыни. Он обошел все сараи, расположенные на большом внутреннем дворе, при этом он старался оставаться незамеченным. Он крался вдоль деревянных, грубо сколоченных стен и осторожно заглядывал в зарешеченные окна.

Рабыни занимались своим делом. Работая, они напевали вполголоса, чтобы хоть как-то скоротать томительные часы кропотливого труда. Их маленькие дети примостились на материнских коленях или играли неподалеку на полу в свои незатейливые игры.

Изауры нигде не было.

Мигел отправился на плантации. Ярко светило солнце, стояла невыносимая жара. На бескрайнем поле, обливаясь потом, рабы наточенными мачете рубили тростник. Они были измождены до предела. Если кто-то из рабов терял сознание от усталости, к нему тут же подбегал надсмотрщик и бил его увесистой палкой.

У Мигела сжалось сердце при виде этой жестокой картины. Еще будучи управляющим имением командора, он никогда не позволял издеваться над рабами, за что те искренне уважали его. «Когда-нибудь они восстанут, — подумал про себя Мигел, — сбросят с себя оковы рабства, и тогда уж Леонсио получит по заслугам. Люди имеют разный цвет кожи, но сердца у всех одинаковы. Невозможно вечно терпеть это глумление».

Один из надсмотрщиков заметил Мигела и с подозрением смотрел в его сторону. Мигел помахал надсмотрщику рукой. Их разделяло довольно большое расстояние, и надсмотрщик не мог отчетливо разглядеть, кто его приветствует. На всякий случай он тоже вскинул руку в ответ.

Мигел решил более не испытывать судьбу и зашагал прочь. «Может быть, Леонсио уже продал Изауру какому-нибудь работорговцу? — ужасная догадка пришла в голову Мигелу. — Может быть, поэтому ее нигде нет? А вдруг он Убил ее, а труп бросил в реку! Я не смогу пережить этого. Я покончу с собой, но прежде разделаюсь с Леонсио».

Думая так, он легко перемахнул через высокий дощатый забор и оказался в царстве божественных, ароматных, кружащих голову запахов. Стройные ряды кофейных деревьев уходили к горизонту. Ветер шелестел ветвями, и коричневые, похожие на экзотических жуков зерна бились Друг о друга. Можно было подумать, что маленькие невидимые гномики выстукивали на своих барабанчиках ритмичную, озорную дробь. Солнце с трудом пробивалось сквозь зеленую душистую листву. Мигелу показалось, что он находится в райском саду, так прохладно и безмятежно было здесь.

Откуда-то издали доносились приглушенные звуки женского пения. Мигел прислушался. Ему показался до боли знакомым этот нежный голосок, свободный и мягкий. Печальная и сдержанная мелодия вырывалась как задушевный стон одинокой и страдающей души.

Мигел пошел на этот голос, и вскоре его сердце бешено заколотилось, наполнилось волнением. На глаза навернулись слезы. Он увидел Изауру. Она и еще несколько рабынь безмятежно собирали на земле опавшие кофейные зерна и складывали их в огромную плетеную корзину.

За девушками присматривал грузный седовласый мужчина. Мигел узнал в нем своего старого товарища Альфонсо, с которым он не виделся больше шестнадцати лет. Альфонсо сильно изменился за это время и не походил более на энергичного, подтянутого и отважного юнца, каким его помнил Мигел. Старик вышел из-за дерева и направился в сторону Альфонсо.

Изаура заметила отца, но не подала виду. Горячая волна обеспокоенности пробежала по ее телу.

Альфонсо резко обернулся, выхватил пистолет и направил его на Мигела. Черное зловещее дуло смотрело ему прямо в глаза.

— Остановись, а иначе я вышибу тебе мозги! — воинственно сказал Альфонсо.

Мигел остановился и поднял руки.

— Ты кто такой? И что тебе здесь нужно? — спросил надсмотрщик, пристально разглядывая незнакомца.

— Не узнаёшь меня? — Мигел приветливо улыбнулся. — Да, много воды утекло с тех пор, как я покинул эти края.

Альфонсо лихорадочно соображал. Действительно, что-то знакомое было в лице этого изможденного старика, голову которого прикрывала старая широкополая шляпа.

— Помнишь, как мы с тобой обыграли в карты командора Алмейду, как он кукарекал под столом? А как мы отправились на охоту, заблудились, лишились лошадей и едва добрались до дома? Помнишь, Альфонсо? — проговорил Мигел.

Глаза надсмотрщика превратились в маленькие щелочки. Он медленно опустил револьвер и дрожащим голосом пролепетал:

— Мигел? Не может быть... Я слышал, что ты давно умер... Я не могу поверить в то, что ты сейчас стоишь передо мной. Уж не призрак ли ты? Не привидение?

— Ты можешь дотронуться до меня и убедиться, что никакой я не призрак

Альфонсо действительно сделал несколько шагов и дотронулся до Мигела, после чего заключил его в объятия.

— Дружище! Где же ты пропадал все это время? — Альфонсо чуть не плакал.

— Я много где побывал, много чего видел... А сейчас я пришел за своей дочерью.

— Зачем же ты уехал? Почему не взял ее с собой еще тогда, после смерти Анны?

— Командор сказал мне, что Изаура погибла, сгорела в огне вместе со своей матерью.

— Ах он мерзавец...

— Но теперь я столкнулся с непреодолимым препятствием. Леонсио не хочет отдать мне Изауру.

— Почему? — Лицо Альфонсо выражало озабоченность.

— Этого я не знаю. Я не могу объяснить его поведения. Командор затребовал за нее выкуп— десять миллионов рейсов!