Катя Фокс - Меч короля

– Работы было много, – с упреком сказал он.

– Тогда давайте я помогу вам с разгрузкой телеги, и мы сможем начать работу. Ну как, мастер? – Эллен принялась разгружать тележку.

– Хорошая идея. – Казалось, Пьер обрадовался, что Эллен ни словом не обмолвилась о его претензиях, высказанных Жану.

– Ну, как там твой меч? – спросил он серьезно. Это был первый раз, когда он открыто проявил интерес к Атанору.

– Собираюсь начать работу над эфесом. Клинок и ножны уже готовы, осталось совсем немного.

– Ты мне его покажешь, когда он будет готов? – Удивительно, но в голосе Пьера Эллен не уловила насмешки.

– Конечно, мастер.

Было уже совсем темно, когда Эллен и Пьер наконец все выгрузили из телеги и навели порядок в кузнице. Жан, который собирался начать работу у оружейника только завтра, помог им при разгрузке, и Пьер дал ему за это пару золотых.

– Ловкий ты парень! – Кузнец потрепал мальчика по плечу. Только теперь Эллен заметила, как Жан вырос. Сейчас он был кузнецу по подбородок.

На следующий же день Эллен изготовила две половинки металлического набалдашника, которые должны были скреплять рукоять помимо клея, которым она собиралась склеить две деревянных половинки рукояти. В совокупности все это должно было защищать эфес в самых ненадежных местах от трещин. Смазав половинки клеем, она сжимала их, пока клей немного не подсох, а затем обмотала эфес веревкой, которую нельзя было снимать, пока клей полностью не высохнет. На следующий день нужно было отшлифовать край склейки и натереть весь эфес льняным маслом, чтобы места склейки не были видны.

Эллен с удовольствием осмотрела эфес. Сердце ее учащенно забилось от гордости. Она хотела обмотать эфес темно-красной льняной нитью. Когда все части меча будут скреплены, она уравновесит меч на вытянутом левом указательном пальце, чтобы определить центр оружия, так как именно там следовало делать гравировку.

Она долго раздумывала, каким знаком украсить меч, и в конце концов решила выбрать маленькое сердечко. Сердце символизировало мужество и отвагу рыцаря, а также избранный им жизненный путь. То, что кое-кто считал сердце символом любви, Эллен впервые услышала совсем недавно и решила, что Гийом на это внимания обращать не станет.

Но прежде ей нужно было полностью завершить изготовление рукояти и окончательно сбалансировать рукоять и лезвие. Она выковала из остатков железа овал шириной в два пальца и сделала в нем отверстие тем же инструментом, который она использовала для гарды, – он был изготовлен специально для этого меча. От ударов молота заготовка приняла круглую форму, но Эллен еще пару раз ударила по ней молотом, чтобы круг получился таким, как ей хотелось, а затем взяла надфиль и шлифовальный камень. В конце концов круг получился идеальным. Она отшлифовала и отполировала головку, пока та не начала сиять так же, как и гарда. Наконец она закрепила его на рукояти и несколькими точными ударами надела поверх головки заклепку, удерживавшую набалдашник на месте.

Придя на следующее утро в мастерскую, Эллен никак не могла избавиться от ощущения, что за ней следят. Может быть, Гийом был где-то неподалеку? Все ее мысли были о нем, и дело у нее не спорилось. Она едва смогла разжечь огонь в горне, потом пережгла железо, так что искры полетели во все стороны.

– О Господи! Ну возьми себя наконец-то в руки! – прикрикнул на нее Пьер. – Да что с тобой такое?

– Я не знаю. Мне очень жаль, правда. У меня такое предчувствие, что сегодня произойдет что-то плохое.

– Бабьи бредни! – нетерпеливо отмахнулся от нее Пьер. – Давай, делом занимайся.

Только к вечеру Эллен удалось сосредоточиться. Ей нужно было еще выковать наконечник для копья. Она стояла у наковальни и трудилась над наконечником, когда кто-то вошел в мастерскую. Это точно был не Гийом, его шаги она сразу узнала бы. В его походке было что-то властное, внушающее уважение. А мужчина, который только что вошел в кузницу, двигался крадучись, неуверенно – так ей показалось, и она даже не стала оборачиваться, увидев краем глаза, что с клиентом начал разговаривать Пьер.

Но когда она услышала голос этого мужчины, у нее волосы встали дыбом. Этот голос она не могла забыть никогда! Тибалт стоял от нее всего в нескольких шагах. Эллен молилась, чтобы Пьер не стал окликать ее, иначе Тибалт ее сразу же узнал бы! Хотя прошло уже шесть лет, ей внезапно показалось, что все случилось вчера. Эллен нервно протерла тряпкой железо, которое она зажала в руке. Разговор шел о починке оружия, которое принес Тибалт, мужчины не обращали на нее никакого внимания. Только когда Тибалт ушел, Эллен решилась оглянуться. О Господи, что же ей теперь делать? Не могла же она все время убегать и прятаться от него! Девушка, растерявшись, отвернулась к наковальне, когда внезапно кто-то подошел к ней сзади и шепнул на ухо:

– А ты похорошела!

Эллен испуганно обернулась. Он же ушел!

– Чего ты хочешь? – резко спросила она у Тибалта.

– Одну ночь с тобой, птичка моя.

– Ты что, с ума сошел? – Эллен задохнулась от возмущения.

– Ну не надо ломаться! Я же заметил, что ты путаешься с Гийомом. Знаешь, а вы хорошо смотритесь вместе, занимаясь любовными играми! Мне понравилось!

От стыда и ярости у Эллен закружилась голова. Девушка невольно покраснела.

– Я хочу тебя. У меня, в лесу или на лужайке – выбирай сама, мне все равно.

– Ты сумасшедший! Тибалт, это грех! Ты же мой брат! – внезапно вырвалось у нее.

Что ж, теперь он об этом знал. Тибалт только фыркнул.

– Прежде чем жениться на твоей матери, твой отец переспал с моей матерью, и она забеременела. В общем, та же ситуация, что у тебя тогда с Розой.

Тибалт расхохотался.

– Ты ублюдок де Турно? Да уж, тебе бы этого хотелось! Значит, ты прослышала о смерти моего отца. Его спросить об этом уже нельзя, так что я должен тебе просто поверить, правда? Вот только я тебе не верю. И мне все равно, что ты тут болтаешь. Я хочу тебя и от своего не отступлюсь. Ты будешь моей!

Эллен старалась не запаниковать.

– Убирайся отсюда! – Она угрожающе подняла правую руку с зажатым в ней молотом.

– Кстати, сюда приехал наш друг Гийом. Вряд ли он будет рад узнать, что Эллен и Элан – это одно лицо. Но можешь не волноваться, если ты придешь ко мне, я никому ничего не скажу. – Он приложил палец к губам. – Знаешь, я могу быть очень нежным.

Эллен стало плохо. Когда она увидела его отвратительную ухмылку, ее захлестнули воспоминания о том дне, когда он над ней надругался.

– Даю тебе три дня на размышление. Если ты не придешь, я ему все расскажу. Гийому совсем не понравится то, что ты ему солгала. Он терпеть не может лжецов, бедняжка! – Тибалт презрительно расхохотался. – Предупреждаю тебя, хорошенько подумай над моим предложением. Ты все равно будешь моей, так или иначе!