День герцогини - Сара Маклейн

— О да, мне определённо нравится этот парик.

— Селест!

Та понизила голос до шёпота:

— Но ведь это правда.

— Что именно? — спросила Сера.

Все четыре сестры на мгновение удивлённо уставились на неё, прежде чем Селест ответила с полной откровенностью:

— И то и другое.

Их общий смех разнёсся по залу, но Сере было всё равно. Если Малкольм не мог заставить себя явиться на это проклятое голосование, она хотя бы проведёт утро в своё удовольствие. В конце концов, он всё равно победит, не так ли?

Ты тоже можешь победить.

Сера проглотила эту мысль, ей не понравилось беспокойство, которое она вызвала в душе.

— Милорд лорд-канцлер!

— О! Смотрите! Хифербеттеру есть что сказать! — прошептала Сесили, комментируя происходящее. — Отвратительный человек.

Сера не собиралась с ней спорить.

— Лорд-канцлер предоставляет слово лорду Хоффенбеттену, — бесстрастно объявил председательствующий.

— Я смиренно прошу напомнить присутствующим на смотровой галерее, что мы находимся в месте величайшей важности и решаем вопрос, имеющий серьёзные последствия для одного из членов нашей палаты, а также, возможно, способный повлиять на каждого из нас таким образом, который можно было бы охарактеризовать лишь как…

— Серьёзный? — подсказала Селин.

Её голос долетел до зала, словно тяжёлый камень.

Лорд Хоффенбеттен поднял голову и посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.

— Весьма серьёзный, — поправил он.

Лорд-канцлер с откровенной скукой произнёс:

— Прошу соблюдать тишину на галерее.

На удивление, все четыре сестры подчинились и уселись на свои места. Теперь они представляли собой яркую, но непривычно тихую вереницу женщин, наблюдавших, как члены Палаты лордов входят в свои лобби и выходят оттуда, отдавая голоса, которые могли положить конец надежде их сестры на будущее, не омрачённое тенью прошлого.

После нескольких долгих минут молчаливого наблюдения Сесили тихо произнесла:

— Сера… За развод голосует гораздо больше мужчин, чем я ожидала.

Селест наклонилась к сестре и прошептала:

— Я считала голоса, и… Не хочу давать тебе ложную надежду, но, кажется, у тебя всё-таки есть шанс, Сера. И довольно неплохой.

Сера кивнула, не в силах отвести взгляд от двери лобби сторонников развода. Казалось, поток пэров, возвращавшихся в зал после голосования за расторжение её брака, никогда не иссякнет. Большинство из них были достаточно молоды, чтобы она могла вспомнить их ещё с первых сезонов своей юности.

Сердце забилось сильнее.

— Это может случиться, — тихо произнесла она, скорее обращаясь к самой себе, чем к сёстрам.

Но в такие мгновения между сёстрами Тэлбот всегда возникала какая-то неразрывная связь, словно невидимая нить, которую ничто не могло разорвать.

Софи протянула руку и крепко сжала её ладонь.

— Сера…

Именно в этот момент она увидела маркиза Мейуэзера.

Воспоминания нахлынули разом. Казалось, с тех пор прошли десятилетия, а не всего три года. Тот вечер, когда она впервые встретила Мала на балконе Уортингтон-Хауса. Тогда он был вместе с Мейуэзером, жаловался на девиц, мечтавших о замужестве, и попрекал маркиза за то, что тот позволил себе влюбиться.

Сера повернулась к сёстрам.

— Маркиз Мейуэзер женат?

На их лицах отразилось недоумение, прежде чем Сесили произнесла — насколько деликатно вообще могла выражаться Сесили:

— Может быть, тебе стоит дождаться, пока ты действительно разведёшься, прежде чем… — Она неопределённо повела рукой в воздухе. — Начинать охоту?

Сера покачала головой.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, Сесили. Мне просто любопытно.

— Ах, ну тогда ладно.

— Он женат, — сообщила Софи. — Его жена часто бывает в книжном магазине.

— Хелен, — сказала Сера. — Её зовут Хелен.

— Что ж, я всегда называла её леди Мейуэзер, но да, кажется, ты права. Ты знала её раньше?

Сера покачала головой, едва слышно отвечая и не сводя глаз с мужчины далеко внизу.

— Я знала о ней. Знала, что он без ума от неё.

Но мысли её были заняты совсем другим: маркиз Мейуэзер только что вошёл в лобби сторонников развода. Маркиз Мейуэзер проголосовал за развод. Почему? Разве он не должен был поддержать своего друга?

— Она любит кошек, — рассеянно произнесла Сера, почти не отдавая себе отчёта в собственных словах.

Если Малкольм хотел развода, разве он не попросил бы своих друзей проголосовать за него?

— Я тоже люблю кошек, — заметила Сесили. — Кстати, кто-нибудь видел леди Фелисити с тех пор, как она вернулась в Лондон? Я так рада, что она вернула Браммелля. Надо бы пригласить её на ужин.

— Так пригласи, — предложила Селест.

Сесили покачала головой.

— Никто не позволит своей незамужней дочери водить дружбу со мной.

После событий в «Поющем воробье» имя Сесили не сходило со страниц газет, а родители грозились отправить её подальше от Лондона, чтобы восстановить её репутацию. Словно это вообще было возможно.

— Пусть Софи устроит ужин. Она самая добропорядочная из всех вас.

— О да, — усмехнулась Селест. — Она ведь никогда не попадала в скандалы.

— Ну, её скандал закончился получением титула маркизы.

Сера наблюдала, как ещё один мужчина вышел из лобби сторонников развода и остановился поговорить с несколькими другими, собравшимися тесной группой. Она не могла припомнить их имён, но лица казались до странности знакомыми.

— Сера? — тихо позвала Софи, словно почувствовав, что сестра задумалась.

— Кто этот мужчина?

Софи посмотрела туда, куда указывала Сера.

— Тот крупный — герцог Ламонт. Высокий рыжеволосый — граф Арлсли. А красавец — маркиз Борн. Они владеют клубом.

Не просто каким-то клубом. Они владели клубом Хейвена.

И голосовали за развод.

Что-то происходило. Сера почувствовала, как дыхание участилось, как воздух застревает в груди. Здесь явно затевалось нечто, чего она никак не могла понять. Где Мал? Неужели он не собирался голосовать? Почему? Зачем позволять ей сидеть на галерее и ждать результатов, словно она ожидала приговора гильотины?

Прошло три недели с тех пор, как она оставила его в Хайли, где они спали под одной крышей, а затем он оставил её в «Поющем воробье». Она видела его там, среди зрителей. Не заметить его было невозможно — и не только потому, что он вместе с её сестрой умудрился разгромить стол и несколько стульев в таверне, отправив на пол четырёх мужчин с синяками и разбитыми лицами.

Она заметила его в ту же секунду, когда он вошёл.

Но потом Мал исчез, словно той ночи вовсе не было. Наверное, именно этого Сера всегда от него и хотела. И всё же, когда это наконец случилось, оказалось, что она вовсе не желает его исчезновения. Он пропал, и теперь ей, как ни странно, хотелось лишь одного — увидеть его