Босс, снимайте полотенце! - Мэри Розфил

— Ты моя, — рычит он мне в ухо, ускоряясь. — Моя в этом кабинете. Моя в этом здании. Моя везде.

Я обхватываю его ногами, притягивая ближе, глубже. Каждый удар головки по самой чувствительной точке внутри заставляет меня снова подниматься к пику. Он чувствует это — меняет угол, бьёт именно туда, и я снова кончаю, на этот раз громче, почти крича ему в плечо. Влагалище сжимается вокруг члена судорожными спазмами, и Тимур глухо стонет, толкаясь ещё несколько раз, прежде чем излиться глубоко внутрь, заполняя меня горячими толчками.

Мы замираем, тяжело дыша. Его лоб прижат к моему, губы почти касаются. Член всё ещё внутри, медленно пульсируя.

— Пять минут, — шепчет он с хриплой улыбкой, целуя меня мягко. — Уложились.

Я смеюсь слабо, всё ещё дрожа от послевкусия. Он медленно выходит, оправляет моё платье, застёгивает молнию, а потом помогает мне вытереться и привести себя в порядок. Сам быстро застёгивает брюки, приглаживает волосы.

— Конференц-колл, — напоминает он тихо, целуя меня в висок. — Иди. Но сегодня вечером… ты снова будешь только моей.

Я выхожу из кабинета на слегка дрожащих ногах, щёки горят, а между ног всё ещё пульсирует сладкая тяжесть. Жанночка бросает на меня быстрый взгляд и тут же опускает глаза в монитор, губы едва заметно дрожат от сдерживаемой улыбки.

Я сажусь за стол, открываю ноутбук и набираю номер поставщиков. Голос звучит почти ровно. Почти.

А за закрытой дверью кабинета генеральный директор Батурин улыбается в темноту, уже планируя, как именно будет забирать меня сегодня вечером.

Глава 10. Эпилог. Тот самый долг

Полгода спустя

— Я отказываюсь никуда выходить, пока не получу то, за что было уплачено!

Я стою посреди роскошного вип-номера загородного спа-комплекса. Того самого, в котором мы оказались полгода назад. На мне только тонкий белый халатик, распахнутый на пышной груди, а в руках я решительно сжимаю бокал с шампанским. Тёплое игристое щекочет нёбо, но волнение внизу живота сильнее любого алкоголя.

Тимур сидит на краю огромной двуспальной кровати. На нём только тёмные спортивные штаны, обнажающие ту самую широченную спину и литые бугры мышц, от вида которых у меня до сих пор перехватывает дыхание. Кожа на его плечах чуть блестит в мягком свете бра, и я невольно облизываю губы.

Он приподнимает одну бровь, и на его губах играет ленивая, хищная усмешка.

— Опять качаешь права, Смирнова? — его бархатный бас вибрирует в воздухе, заставляя кожу покрываться мурашками. — Мне казалось, я уже выплатил все долги за тот несостоявшийся массаж. С процентами.

— Ничего подобного! — я делаю глоток игристого для храбрости и медленно, покачивая бёдрами, подхожу к нему. Халатик скользит по бёдрам, едва прикрывая. — Я заказывала расслабляющую процедуру. А то, что делаешь ты, Тимур Русланович, расслабляющим назвать ну никак нельзя. Это скорее кардиотренировка на выживание.

Батурин тихо, грудно смеётся. Он отбирает у меня бокал, ставит его на прикроватную тумбочку, а затем одним мощным рывком затягивает меня к себе на колени. Мои ладони мгновенно упираются в его горячую грудь. Я чувствую, как сильно бьётся его сердце.

— Значит, хочешь релакса? — шепчет он, зарываясь носом в мои распущенные волосы. Горячее дыхание обжигает шею. — Ложись на живот, требовательная моя. Будет тебе массаж.

Я послушно, с замирающим сердцем переворачиваюсь и ложусь на прохладные простыни. Халатик сползает с плеч, обнажая спину целиком. Простыня холодит кожу, и это только усиливает контраст с тем жаром, который уже разливается внутри.

Я чувствую, как кровать прогибается под его тяжестью. Тимур устраивается сверху, между моих ног. Его горячие, сильные ладони ложатся на мои плечи.

И он действительно начинает делать массаж.

Его пальцы умело, с идеальным нажимом разминают напряжённые мышцы шеи, спускаются вдоль позвоночника. Большие подушечки давят именно там, где нужно, — глубоко, медленно, вытягивая из тела каждую крупицу напряжения. Это так приятно, что я невольно закрываю глаза и тихо мурлычу от удовольствия. Он методично, дюйм за дюймом, прорабатывает мою спину, плечи, талию. Масло, которое он, видимо, успел нагреть в ладонях, скользит по коже, превращая каждое движение в шелковистую ласку.

Но очень скоро характер его прикосновений меняется.

Массаж перестает быть лечебным. Пальцы Тимура скользят ниже, на мои округлые ягодицы. Он разминает мягкую плоть круговыми движениями, сжимает, разводит чуть в стороны, поглаживает крутые бёдра. От этих горячих, собственнических ласк дыхание сбивается. Между ног уже влажно и горячо, и я инстинктивно чуть приподнимаю бёдра, чтобы почувствовать его ближе.

— Тимур… — выдыхаю я, когда его губы касаются моей поясницы. Тёплый, влажный поцелуй прямо над ямочкой. Потом ещё один, ниже.

— Тш-ш-ш, — хрипит он. — Клиентам положено лежать молча и наслаждаться.

Его руки скользят по моим бокам, забираясь под живот, и находят мою налившуюся, чувствительную грудь. Он сминает пышные полушария, жёстко прокатывая отвердевшие соски между пальцами. Меня прошибает дрожь. Низ живота сводит сладкой, невыносимой судорогой. От расслабления не остаётся и следа — я натянута как тетива. Влагалище сжимается в пустоте, требуя заполнения.

Тимур разводит мои ноги шире. Я чувствую твёрдость его плоти, упирающуюся мне в бедро сквозь ткань его штанов. Эрегированный член уже тяжёлый, горячий, и даже через ткань я ощущаю, как сильно он пульсирует.

Он наклоняется к самому моему уху, обжигая кожу хриплым, тяжёлым дыханием.

— Как тебе сервис, Катя? Достаточно стараюсь для чаевых?

— Боже… да, — стону я, выгибаясь назад и прижимаясь ягодицами к его твёрдому паху. — Снимай… снимай штаны, Батурин.

— Как прикажете, Екатерина.

Шуршание ткани — звук, который сводит меня с ума. Он избавляется от одежды. Я успеваю только почувствовать, как обнажённый, горячий, полностью эрегированный член ложится между моих ягодиц, прежде чем он одним сильным, властным толчком входит в меня.

Я вскрикиваю, впиваясь пальцами в простыни. Он входит глубоко, до самого конца, растягивая влажные, жадные стенки влагалища. На мгновение замирает, давая мне привыкнуть к наполненности, а потом начинает двигаться.

Это не нежно. Это жадно, глубоко и первобытно. Он берёт меня с той же неистовой страстью, что и в первый раз, доказывая каждым рывком, что он мой до последней капли. Но теперь в его движениях есть что-то новое — он знает моё тело. Меняет угол, чтобы головка каждый раз скользила по самой чувствительной точке внутри. Толкается медленно и глубоко, потом резко убыстряется, заставляя меня всхлипывать в подушку. Его ладони держат мои бёдра, направляя, а губы снова и снова целуют мою спину, плечо, затылок.

Я отвечаю ему, двигаясь навстречу, задыхаясь