Больше, чем страсть - Екатерина Каблукова

Пытаясь смириться с мыслью, что для нее все потеряно, Элен задумчиво посмотрела на рану. Порезы были глубокими, и кровь все сочилась, капая на пол. При виде алых капель любая девушка с более тонкой душевной организацией потеряла бы сознание, но Элен только вздохнула. Смочив полотенце водой из кувшина для умывания, она протерла кожу, перетянула ладонь и все-таки легла спать.

Девушку разбудило громкое восклицание. Открыв глаза, она обнаружила, что горничная вошла, чтобы разбудить хозяйку, и теперь с изумлением рассматривала комнату.

— Я споткнулась и, падая, ударилась рукой о зеркало, — Элен понимала, что следует объяснить причины погрома прежде, чем служанка побежит докладывать матери.

— Вот оно что, — протянула та. — Ой, сколько стекла… И как же вы не порезались, мисс?!

— Я порезалась, — пришлось продемонстрировать ладонь, перетянутую полотенцем, на котором виднелись бурые пятна крови. Горничная заохала и намеревалась кинуться к миссис Рондстон, чтобы та в свою очередь отправила кого-нибудь за целителем. Элен с трудом удалось остановить ретивую служанку.

— Это просто порез, с кем не бывает? — ей пришлось повторить раз пять и даже прибегнуть к магии, чтобы успокоить горничную и убедить ничего не рассказывать миссис Рондстон. И все равно, судя по взгляду, служанка колебалась между верностью тому, кому прислуживала, и своим долгом сообщать все хозяйке дома.

— Подготовь темно-синее платье, — резко приказала Элен, которой порядком надоели причитания.

— Темно-синее? — ужаснулась горничная. — Но мисс…

Элен закатила глаза. Вот кто придумал, что девушки должны носить только пастельные цвета? Насыщенные оттенки шли ей гораздо больше. Поэтому после первого сезона, когда надо было носить только белый цвет и напоминать всем свадебный торт, Элен в тайне от матери заказала несколько нарядов, которые бы могла надевать дома.

— Да, темно-синее, — девушка сказала это со всей твердостью, на которую была способна. Служанка только поджала губы, но подчинилась. Элен тихо хмыкнула. Наряд, не подобающий по цвету юной девушке, наверняка отвлечет всех от порезов на руке. Дождавшись, пока горничная выйдет, она осторожно размотала полотенце и осмотрела тонкие линии ран. Ладонь противно саднила, капельки крови показались там, где корочка прилипла к ткани и теперь отошла. Элен осторожно промокнула их и принялась умываться. Она едва закончила, когда в спальню стремительно вошла миссис Рондстон. За ней с испуганным видом семенила горничная, которая все-таки рассказала все хозяйке дома. Элен только поморщилась от досады. — Мама, доброе утро, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Милая, Джейн мне рассказала… Что случилось?

— Ничего, — девушка натянуто улыбнулась. — Я просто споткнулась и, когда падала, задела зеркало рукой.

— Ты такая неуклюжая, — заметив порезы на ладони дочери, миссис Рондстон закатила глаза. — Как ты теперь будешь танцевать на балах?

— Никак, — глухо отозвалась Элен. Горло перехватило.

— Что?

— Я не буду танцевать, мама, — голос срывался, и фраза прозвучала по-детски глупо. — И искать себе мужа тоже не буду!

— Элен, — охнула миссис Рондстон. — Но…

— Никаких «но»… — девушка вздернула подбородок. — А теперь простите, мне необходимо одеться.

Миссис Рондстон хотела ответить, но спорить с дочерью на глазах прислуги было бы дурным тоном, и миссис Рондстон пришлось удалиться.

— Ах ты щенок!

Хлыст со свистом лег на плечи, пропахивая алую борозду. Йен вздрогнул и прикусил губу, сдерживая стон. Удары сыпались один за другим, и вскоре он перестал считать…

— Йен, Йен… — кто-то затряс за плечи.

— А? Что? — он открыл глаза, не сразу поняв, что он в казармах. Сон, тяжелый и вязкий, ушел, и только металлический привкус во рту напоминал о видениях из прошлого.

— Ты так вздрагивал, я уж думал, не заболел ли… — убедившись, что с другом все в порядке, Оливер отошел.

— Нет… это все сон, — голос звучал хрипло. Йен поморщился и встал. Несмотря на разожженный камин, в комнате было сыро. Накинув мундир на плечи, Йен подошел к столу и налил в кружку воды. Пил он долго и жадно, пытаясь избавиться от привкуса крови во рту, губу он прикусил по-настоящему. Сидя на своей кровати, Оливер наблюдал за другом:

— Опять кошмары?

— Скорее, неприятные воспоминания, — Йен криво усмехнулся и повел плечами, словно хотел лишний раз убедиться, что спина цела.

Оливер кивнул:

— Не задерживайся, нам на стену скоро. Старик не любит опозданий.

— Да.

Он вышел. Йен задумчиво посмотрел вслед другу.

Они уже два года делили комнату в казармах Северной крепости: с тех пор как оба, вчерашние мальчишки, постучались в ворота с желанием вступить в королевские войска. Одного возраста, оба были из обедневших дворянских семей. Но если семья Оливера проживал на юге, и он в теории мог хотя бы надеяться на повышение, то Йену, уроженцу северных земель, вряд ли стоило на что-то рассчитывать.

Крыша над головой, скудный рацион младшего офицера да дрова в камине — стоило радоваться и этому. Особенно после того, как провел все детство в нищете, пусть и в собственном замке. Об этом Йен не любил распространяться, как и о жестокости отчима, вымещавшего на хлипком мальчишке свое дурное настроение. А оно бывало очень часто: жители окрестных деревень не признавали чужака, внезапно ставшего мужем хозяйки, и считали своим господином именно Йена. Побои становились все чаще, мать не вмешивалась, да и вмешайся она, все стало бы ещё хуже, поэтому Йен сбежал, как только достиг призывного возраста. В одиночку он пересек вересковые пустоши и постучал в ворота Северной крепости.

Построенная у Рубежа, границы миров, крепость всегда нуждалась в защитниках, и потому Йен был радостно принят комендантом. Радость поутихла, когда оказалось, что юноша из дворянского рода и никак не мог служить простым солдатом. Пришлось сделать его младшим офицером. Правда, перспектив на повышение не было, но Йену было достаточно и того, что у него имелось. К тому же маг крепости, обнаружив у Йена магический дар, с радостью взялся за обучение, о чем Йен в родном доме не мог и помыслить: такие уроки вне стен крепости стоили очень дорого.

К сожалению, маг умер, а его преемник не желал тратить время на обучение горца, но Йену хватило и того, что он успел узнать.

Звук горна заставил его вынырнуть из воспоминаний. Спохватившись, Йен поспешил на построение. При виде него комендант нахмурился, но выговаривать не стал.

— Лейтенант О'Шейн, после дежурства зайдете ко мне, — отрывисто приказал он.

— Да, сэр!

Заступив