Женщина для Угрюмого - Дарья Дятлова
Глава 8
Я не знаю, что на меня нашло, может быть то, что всё утро она мне снилась, причём в таких откровенных сценах, что как только глаза открыл, так сразу к её пирожкам, чтобы возбуждение хотя бы зажевать чем-нибудь.
Перед глазами груди её, не меньше пятого размера, до сих пор колышутся…
— Семён! — слышу сзади голос Ларисы, поворачиваюсь, и получаю предел своих мечтаний прямо в свои объятия!
На автомате крепко прижимаю к себе эту мягкую женщину, приподнимаю и усаживаю на стол, и закрываю её сладкие губки поцелуем, да таким страстным, что голова закружилась то ли от слабости, а скорее от этой умопомрачительной женской фигуры, от её пышных грудей, которые сейчас были вжаты между нашими телами и производили на меня бомбическое воздействие.
— Сень…
А моё имя из её уст просто спусковой крючок для меня.
Вжимаюсь между полных бёдер и тело трясёт от предвкушения… такая ляля в моих руках впервые, да я и не частый по бабам ходок… но от Ларисы меня кроет, и даже ранение не ощущаю.
Думал оттолкнёт или врежет на худой конец, уже и руки положила мне на плечи, вот жду сейчас на место меня поставит, она вдруг ласковые пальчики в волосы мои запустила… и к себе крепче прижала… ты ж моя сладкая…
От облегчения у меня ноги ослабели…, положил ручищи свои на мягкую задницу и крепче прижал да так, что член упёрся прямо туда… знает, гадёныш, где сладко бывает.
Я даже на боль внимания не обращаю, пью нектар сладких губ, а когда расстёгиваю две пуговицы на женской блузке и обхватываю грудь, которая еле помещается у меня в ладони… блять, хоть бы не выстрелить раньше времени, вот позору то будет!
— Да, моя сладкая, да… вот так… какая же ты…, - мягкие ручки гладят мою спину, плечи, ныряют в ёршик волос и царапают там коготками, вызывая в теле такой пожар, что не знаю, смогу ли за один присест погасить его.
Ловлю губами её стоны и упиваюсь ими… мне никогда так хорошо не было, как с ней…
— Лариса Ивановна! — сквозь возбуждение проскакивает чей-то громкий крик. — Лариса Ивановна!
Стук в дверь, и мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Смотрим глаза в глаза… понравилось, ей понравилось, я вижу это по её состоянию.
— Лариса Ивановна, там бабушке плохо!
— Ох… ё! — Лариса наконец-то понимает, что мы не одни, отталкивает меня в сторону, запихивает свои тити обратно и прячет их от меня, застёгивая две пуговицы. — Я сейчас!
Кричит громко тому, кто во дворе, а потом мажет по мне расстроенным взглядом, мол не судьба, поправляет волосы на голове, ведь я их растрепал, бессовестный и быстро выбегает на улицу, схватив свою большую сумку.
А я остаюсь стоять, облокотившись на стол, на котором только что сидела её шикарная мягкая задница.
Какая женщина! Конфетка! Сладкая, мягкая, как сочный персик…
Кое-как справившись со своим, стоящим по стойке смирно младшим по званию, с трудом распрямился и тоже рванул следом, остановился у входной двери, ещё пару раз вдохнул и пошёл за ворота.
— Спокойно, спокойно, — Ларису я увидел у соседей через три дома, возле лавочки, на которой полулежала старенькая бабушка. — Дышите, вот так, хорошо… сейчас таблетка подействует. Я же вам сегодня на приёме сказала никакой физической нагрузки, Мария Фёдоровна! А вы сразу от меня и на огород, да?
— Дык я только помидорки полить, — с трудом возмущалась бабулька.
— Я вас сейчас на скорой в больницу отправлю, вот там точно никаких помидор поливать не надо будет, — смотрю на свою пышечку и глаз оторвать не могу, Угрюмый, ты что влюбился что ли?
— Не надо скорую, дочка, я уже себя хорошо чувствую, мне уже лучше совсем, — ещё и встать пытается.
— Посидите ещё, пока таблетка действовать начнёт, — командует наш врач. — Потом бабушку проводите в дом, а я после работы зайду посмотрю, если будет плохо, сразу скорую вызывайте!
Собрала все свои медицинские причиндалы в сумку и пошла к себе домой, пройдя мимо меня и даже не взглянув.
А я тут при чём? Обиделась? Так она сама же отвечала мне… ну кто эту женскую натуру поймёт?
Зашёл к себе во двор, решительным шагом прошагал к злополучному штакетнику, сдвинул его в сторону, с трудом правда и зашёл в дом к Ларисе.
Вижу, на кухне хозяйничает, да ещё и горелым молоком попахивает.
Встал в дверях, подперев косяк плечом, наблюдаю за ней и в душе такая нежность поднимается к ней.
— Кажется, в наблюдении за больным надобности больше нет, — наконец выдаёт она, также стоя ко мне спиной. — Судя по тому, что тут недавно было, пациент скорее здоров, чем болен.
— Ларис…
— А что Ларис? — напустилась на меня, размахивая шумовкой. — Ведёте себя безобразно! Думаете, если одинокая, то можно вот так схватить и поиметь? Если б раненый не был, я бы тебе показала!
Ты ж моя голуба…
Развернулся и вышел, только в спину донеслось.
— А обедать? — конечно буду, только оплошность свою немного скрашу, обиделась ведь.
Оборвал у себя в саду куст пиона и пошёл с этой огромной охапкой к соседке.
Тихо зашёл… сидит за столом, головку на сложенные ручки положила, вижу, что страдает тоже… по мне.
— Ларис…, - резко голову подняла, слёзки вытерла. — Прости меня, пожалуйста… я обидеть не хотел, просто ты такая… такая… во снах тебя вижу, вот и сорвался… держи!
Присел кое-как перед нею на корточки и пионы протянул.
— Принимается…, - засмущалась, лицо в цветах спрятала, а у меня руки чешутся, так хочется её снова на стол усадить.
— Что совсем не понравилось? — блять, ну кто меня за язык тянет, сейчас этим веником по мордасам и выставит же.
— Садись уже обедать, герой-любовник! — смеётся и руку протягивает, чтобы помочь мне встать, поднимаюсь резко, и комната начинает ходуном ходить перед глазами. — Сеня! Ну говорила же рано ещё организм перегружать!
— Просто резко поднялся…, - опустился на стул, и голова перестала кружиться. — Чем кормить будешь, хозяйка?
Подмигнул правым глазом, да ещё умудрился руку поцеловать, зарделась от удовольствия… вот дебил, девушек завоёвывать надо, а ты как медведь набросился сразу и в партер! Ну или на стол, в нашем случае... никакой романтики, служака он и есть служака!
Глава 9
Ой не могу! Два дня уже цветы мне носит, всю клумбу у себя оборвал, уже и до моей добрался, только у меня снизу срывает, чтобы