Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

Дина

Я неуклюже вскакиваю и задеваю бедром столешницу. Остатки кофе расплескиваются по скатерти. Чашка летит на пол и разбивается вдребезги — на десяток больших и маленьких осколков.

Вместе с ней трескается и мое самообладание.

Я искоса смотрю на мужа и начинаю сгорать от стыда.

В руках у Димы пышный букет лилий. И, хоть я больше люблю ромашки или пионы, сердце начинает истошно трепыхаться в груди.

Супруг в несколько размашистых шагов приближается к нам. А я предпочитаю мимикрировать под окружающую обстановку, слиться по цвету со стеной или вовсе провалиться под землю.

Грозовский же хладнокровно опускает в банку для чаевых несколько банкнот и поднимается на ноги. У него с невозмутимостью полный порядок.

Складывается впечатление, что если бы рядом упал фугасный снаряд или разорвалась водородная бомба, он бы стряхнул пылинки со своего иссиня-черного пиджака и даже не повел бровью.

— Гроза? Какими судьбами?

— И тебе не хворать, фараон. У нас с твоей женой ОБЩИЙ проект. Разве она не сказала?

Лениво растягивая слова, Роман сдает меня с потрохами, и я виновато опускаю голову и кляну Грозовского последними ругательствами. Делаю это про себя, конечно же.

На пару мгновений между нами виснет тяжелая гнетущая тишина, а в следующую секунду мир взрывается звуками.

Моего грохочущего сердца. Сиплых выдохов. И Диминого укоризненного.

— Это правда, Дин?

— Да. Компания Романа спонсирует открытие нашего филиала. Я не успела вчера с тобой поделиться. Прости.

Я вытаскиваю из себя не выдерживающее никакой критики извинение и мстительно вдавливаю острый каблук в туфлю Грозовского. Только вот он даже не морщится. Приподнимает меня над землей, словно пушинку, и легко переставляет в сторону.

— Был рад встрече. Надолго не прощаюсь.

Махнув нам рукой, Роман устремляется вдоль прохода. А я не поднимаю глаз до тех пор, пока Дима не подцепляет пальцами мой подбородок и не вынуждает на него посмотреть.

В его темно-карих глазах сквозит решительное осуждение и укоризна. И это медленно меня убивает.

— Почему вчера промолчала, Дин? Ведь не сегодня Грозовский нарисовался.

— Не хотела тебя тревожить. Я ведь знаю, как ты на него реагируешь.

Шепчу я не смело и захожу на двадцатый круг самобичевания.

Это Дима утешал меня, когда я рассталась с Романом. Вытирал лившиеся нескончаемым потоком слезы с моих щек. Кутал мои наглухо промерзшие ступни в шерстяные носки, которые вязала его бабушка. Варил для меня сладкий горячий какао. И позвал замуж несмотря на то, что я носила чужого ребенка.

Конечно, с тех пор он люто ненавидит Грозовского и любое упоминание о нем.

— Тревожить ты не хотела! А идиотом выставить хотела?

— Прости.

Я извиняюсь по десятому кругу. Облизываю пересохшие губы. И напарываюсь на досадливое.

— Ты забыла?

— М?

— У родителей сегодня серебряная свадьба. Они ждут нас на ужин.

В этот момент я чувствую себя последней сволочью. С расшатавшим мою Вселенную к чертям я напрочь забыла обо всем на свете. И о поделке, которую обещала смастерить с Марусей. И о наборе юного художника, который нужно было забрать из пункта доставки еще вчера. И о годовщине, важной для моего мужа.

Мысленно я себя распинаю. Водружаю терновый венок на макушку. Вколачиваю гвозди в запястья. И прохожусь фантомной плетью вдоль позвоночника.

Только внешне я стараюсь оставаться спокойной. Улыбаюсь заискивающе. Хвалю подарок, который Дима заранее приобрел для родителей. Серебряную турку ручной работы для отца. И колье с голубым сердцем из серебра для мамы. И прижимаю к груди лилии.

По пути на торжество мы забираем Марусю из школы. Заезжаем за роскошным букетом из двадцати пяти чайных роз в цветочную лавку. И не произносим ни единого слова до конечной точки нашего маршрута — японского ресторанчика, где для нас забронирован столик.

Дима, по обыкновению, распахивает для меня дверь авто и привычно придерживает за локоть. Но все его движения резкие и порывистые. От него веет недовольством и переполняющим его гневом.

Правда, при виде матери он меняется по щелчку. Расплывается в широкой улыбке. Вручает ей розы. Обнимает ее и недолго кружит.

— С праздником, ма! Живите вместе еще пять раз по столько же и берегите друг друга!

— С серебряной свадьбой, Анна Аркадьевна. Пусть ваша любовь с годами только крепнет.

Я робко присоединяюсь к поздравлениям, пока Маруська убегает внутрь зала к деду. Дима устремляется следом за ней. Свекровь же внимательно меня изучает и выносит неутешительный вердикт.

— Что-то ты какая-то бледная, Диночка. Может, надо показаться врачу?

— Да нет, все в порядке. Спасибо, Анна Аркадьевна. Чувствую себя хорошо.

— Работаешь много?

— Не без того. Расширяемся. Забот много. Нанять квалифицированный персонал для нового места. Запустить рекламу. Убедиться, чтобы оборудование привезли в срок.

Разговоры о любимом деле заставляют меня расцвести и взбодриться. Я с энтузиазмом рассказываю о том, что уже сделано. Расписываю перспективы. На что свекровь цокает языком и вперивает пронзительный взгляд мне в переносицу.

— Разве ты нуждаешься в деньгах, Дин? Какая необходимость прозябать с утра до вечера в офисе. Найми управляющего. А сама отправляйся за вторым ребеночком, — я открываю рот, чтобы ей возразить, но Анна Аркадьевна останавливает меня жестом, припечатывая. — Мужа надо привязывать детьми, милая. Пока за тебя это не сделал кто-то другой. Дима сколько уже тебя просит о сыне?

— А вы это с позиции собственного опыта говорите, дорогая свекровь? — я с некоторым вызовом вздергиваю подбородок и небрежно веду плечом. — Это ведь вы, если мне не изменяет память, расписались с дядей Сашей, когда Диме исполнилось шесть лет и вы были на пятом месяце беременности.

На самом деле, я не планировала говорить гадости и портить кому-то вечер, но язык опережает мысли, и я пулеметной очередью выпаливаю все, что думаю и даже больше.

Почему-то именно сегодня с меня слетает маска покладистой правильной девочки, и наружу прорывается самая настоящая стерва.

Может быть, потому что на меня постоянно кто-то давит? Мама то и дело учит, как жить. Папа периодически уговаривает оставить школу и влиться к нему в бизнес, ведь там прибыльнее. Свекры неустанно лезут в нашу с Димой постель и настаивают на том, что давно пора заводить ребенка.

А я болезненно реагирую на эту тему. И с трудом переношу нарушение наших личных границ.

— Извините, Анна Аркадьевна. Я не хотела.

Переступив через себя, я все-таки комкано извиняюсь и боком протискиваюсь в зал. Надеюсь успеть до того момента, когда свекровь