Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Возвращение домой

С раннего утра в королевском замке царило небывалое оживление. На заднем дворе суетилась кухонная челядь, мясники разделывали баранов и поросят, ощипывали кур и уток, судомойки разводили огонь, ополаскивали чистой водой надраенные до блеска медные котлы. Девки носили полные вёдра, брызгались друг в друга, проливали воду на ноги, ахали, повизгивали, смеялись.

Солнце хоть и припекало по-летнему, но снег ещё не всюду стаял, ветерок забирался под юбки, студил голые ножки. Но мочи не было ждать настоящего тепла, так истомила долгая зима! И побросали девчата на печки тёплые валенки, шерстяные чулки в сундуки убрали и бегали по двору, звонко стуча деревянными подошвами башмаков по каменным плиткам.

Старшие кухарки покрикивали на стряпух, зорко следили за порядком, чтобы работа спорилась быстро и чисто, чтоб не пересолили, не испортили праздничных блюд. Остроту ножей проверяли, пробовали варево на вкус, добавляли редкие пряности.

А синь в небе ясная, чистая разлилась, и почки на вербах набухли, готовые лопнуть, выбросить навстречу весеннему солнышку пушистые котики серёжек. Ария знала, что будет, когда зацветут вербы.

— Ишь, — заметила грустно, глядя, как девки моют сухие бобы, чистят рыбу, крошат капусту в огромный котёл, — стараются как! Ничего не жалеют! Всё самое лучшее на свадебный стол!

— И платье у тебя тоже будет самое красивое! — Арий Конрад притянул её к себе, погладил по плечам.

— Ты же проводишь меня до острова? — голос руанской принцессы пресёкся. Она через силу совладала с волнением и, давя сухой ком в горле, добавила: — Останешься на свадьбу?

— Тише, дитя, негоже, вон холопы зенки пялят. — Магистр развернул её к себе, утёр мокрые глаза, — держись, ты же сильная. Я до острова провожу тебя и на свадьбу останусь. Только в битве с Дагоном ты одна будешь, Ария. Ты и он, и больше никого.

— Я битвы не боюсь, — созналась она. — Я замуж не хочу, Бессмертный! Будто не баранов сейчас богам в жертву приносят, а меня! Накинут белый плат на голову, и сгину я, лёгким облаком взовьюсь в поднебесье!

— Ну-ну, полно, будет! — Арий Конрад легонько встряхнул её, будто желая сбросить покров мрачных мыслей. — Не станешь ты облаком! Новую жизнь примешь и в себе эту жизнь понесёшь! Таковы законы мира, Ария, не мы их придумали, не нам и менять.

— Вот вы где! — На задний двор вышла королева, спустилась с крыльца. — Что ж, как тати, с чёрных дверей заходите?

Одетая в дорожное платье, в запылённые сапоги, спешно ездила куда-то с утра. Волосы просто подобраны вверх, золотой обруч с красными рубинами опоясывает лоб. Она отбросила на спину капюшон плаща, подошла ближе.

Арий Конрад смотрел на неё, лицо его было спокойно, но в глазах вспыхивали серые искорки, выдавали его волнение.

— Приветствую тебя, моя королева! — сказал магистр. — Я так рад тебя видеть, Демира! — добавил тише, но с глубокой, из сердца идущей силой. — Стосковался за зиму!

— И тебе не хворать, Бессмертный, — рассеянно отозвалась она, едва удостоив его взглядом. Шагнула к Арии, положила руки ей на плечи, оглядела.

— Приветствую тебя, моя королева! — Принцесса поклонилась, как подобало по этикету. Она уже совладала с собой. Глаза смотрели прямо, и слёзы в них высохли.

— Ты выросла, похорошела, — удовлетворённо отметила Демира, сжала ладонь Арии и, ощутив затаённую силу в девичьей руке, добавила, — и стала хорошим воином. Благодарю тебя за неё Бессмертный, — кивнула магистру, — лучшего учителя для неё во всех мирах не сыскать.

— Что мне твоя благодарность, Демира? — Весенний ветер встрепал светлые волосы Арий Конрада, и лицо его смотрелось в этот миг совсем юным, мальчишеским, весёлым озорством светились серые глаза. — Поцелуй, что ли?

Королева нахмурилась, но не уронила себя до перебранки. Сделала приглашающий жест рукой.

— Идёмте. Отдохните с дороги, отобедайте. Да и готовьтесь, будем провожать принцессу, сваты уже приехали.

Поднялась на крыльцо, остановилась, пропуская вперёд себя Арию. Чувствовала, как жжёт спину взгляд Бессмертного, горячий, молящий. Обернулась. Арий Конрад стоял на три ступеньки ниже, смотрел на неё, не отводя глаз. Демира вздохнула.

— Давай не сейчас, — попросила, — давай совершим обряд, принесём богам дары, проводим принцессу. Ты же поедешь до острова проводить Арию? — спросила она. — И на свадьбе будешь? Не здесь, — уточнила, — а там, на острове, на настоящей свадьбе, где дожидается её царь Феанор. Здесь лишь город прощается с принцессой, передавая её по обычаю посажёному жениху, но настоящая свадьба будет там, на острове.

— Я провожу принцессу и на свадьбу останусь, — подтвердил магистр.

— У нас будет время в дороге. День прибыл, но вечера ещё долгие, — пообещала королева, — я приду к тебе…

— С ума я сойду в ожидании, Демира! — голос Арий Конрада прозвучал хрипло, сорвано, и всегда спокойный взор теперь огнём горел, жарким, требовательным.

— Я приду к тебе, и мы поговорим, — терпеливо закончила королева, — ты же поговорить хочешь? Ты не уразумеешь никак, что я ещё в начале зимы всё тебе сказала, — вздохнула она.

— Демира! — Её имя вырвалось из его уст, как глухой стон.

— Мы поговорим позже, — повторила она бесстрастно, — держи себя в руках, Арий Конрад. Если принцесса увидит твою слабость, она тоже потеряет твёрдость духа. Её верность данному слову на волоске висит.

Голос королевы звучал ровно и устало. И Арий Конрад вдруг ясно увидел прежнюю Демиру, какой она была в походе к Белой пустыне, искреннюю, с огненным сердцем, льющую живой, яркий свет. Демира стала другой. Выгорела дочиста, серый пепел засыпал её душу, и он виновен, и больше никто, что королева Руаны стала снежной королевой.

— Сколько же ещё, Демира? — воскликнул он. — Год, десятилетие, век? Когда ты насытишь местью своё сердце? Это не я, а ты не уразумеешь, что будешь со мной всё равно! Ты хочешь этого, да гордыня не позволяет признаться! — отчётливая бессильная злость сквозила в его голосе.

Она лишь вздохнула, покачала головой, открыла