Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр

С Захарией, однако, все было иначе.

Мне нравилось, как он выглядел в этот момент — сосредоточенно, но в то же время совершенно потеряв рассудок. Прямо сейчас я могла быть сосудом для его наслаждения.

Я давилась, когда он доставал до задней стенки моего горла, но дышала через нос, пока он удерживал меня в таком положении. Когда он вытащил член, я задыхалась, но жаждала принять его снова. Однако он рывком поднял меня на ноги и толкнул на кровать.

— Перевернись, — приказал он, и я перевернулась на живот.

Он потянул меня за бедра, ставя на колени.

Затем его зубы мазнули по моей заднице, он всосал кожу, и я ахнула, выгнув спину. Я посмотрела на него через плечо, пока он проделывал то же самое с другой ягодицей, а затем сжал их обе, бормоча поток ругательств о том, какая у меня роскошная задница.

Я оценила комплимент, учитывая, что сама считала ее довольно плоской.

Захария провел рукой между моих ног, и я вздрогнула. Я была мокрой, но в то же время чувствительной, все еще набухшей после прошлого раза, но я собиралась попробовать, даже если нам придется сбавить темп.

Он чуть шире раздвинул мои ноги, и я почувствовала, как головка его члена упирается в мой вход. Он наклонился и поцеловал меня в самый верх позвоночника.

— Ты как, любовь моя? — спросил он.

— Лучше не бывает, — прошептала я.

Он выпрямился, погладив меня ладонью по спине. Затем крепко схватил меня за бедра и скользнул внутрь. Я приготовилась к жесткому толчку, но Захария, должно быть, почувствовал напряжение в моем теле, потому что начал медленно, ускоряя темп по мере того, как я расслаблялась. Вскоре я уже даже не замечала боли, слишком возбужденная тем, как он со мной обращался, чтобы вообще о чем-либо думать.

Он навалился на меня так, что я распласталась по кровати, чередуя жесткие, ритмичные толчки с медленным, чувственным трением. Передышки были необходимы, потому что мне было трудно дышать, когда он вколачивался в меня. Я просто держалась и утыкалась лицом в матрас, чтобы заглушить звуки, рвущиеся из моего рта.

Вот только с кроватью мы ничего поделать не могли, а она с грохотом билась о стену. Вскоре из соседней комнаты раздался громкий стук.

— Хватит трахаться! — заорал Кассиус.

Мы прыснули со смеху, а затем Захария рухнул на меня и перекатился на бок. Я оказалась прижатой спиной к его груди, его член был влажным, но все еще твердо упирался мне в задницу.

— Я думал, он собирался переехать на другую половину дома, — задыхаясь, произнес Захария.

— Придурок, — сказала я, ткнув его локтем. — А я думала, ты спал во время того разговора. Мне бы пригодилась твоя помощь!

— Я бы никогда по доброй воле не стал обсуждать свою сексуальную жизнь с братом, — ответил Захария.

— Но трахаться в соседней с ним комнате ты будешь? — спросила я.

— Я не виноват, что ты такая громкая, — парировал он.

— Ты серьезно? — возмутилась я, вытянув шею, чтобы посмотреть на него. — Не виноват?

Он усмехнулся, явно забавляясь. Положил руку мне на щеку и поцеловал.

— Если хочешь, я возьму вину на себя, — сказал он. — Но я думаю, что ты еще и просто пиздец какая чувствительная. Мне еще никогда не было так легко довести кого-то до оргазма.

Я вздохнула.

— И тем не менее, ты так и не смог заставить меня кончить девять раз.

— Избалованная дрянь, — пробормотал он.

Мы прерывисто смеялись, целуясь, и в какой-то момент Захария снова оказался во мне. Он двигался в легком, но размеренном темпе, поглаживая пальцами мой клитор. Мое тело отзывалось медленнее, но прилив нарастал, и каждая новая волна возносила меня чуть выше предыдущей.

Когда ощущения стали непрерывными, я поняла, что смогу кончить, приподнялась на локте и вцепилась в затылок Захария.

— Быстрее, — прошептала я.

Захария не сводил с меня глаз, но его губы сжались, когда он ускорил темп.

— Да, — простонала я. — Да, да, да.

Все мое тело затопило покалывающее тепло. Захария вытащил член, подрочил его рукой несколько раз, пока мощно не кончил мне на низ живота.

Я закрыла глаза и попыталась отдышаться.

— Нам нужно снова в душ, — сказала я, хотя не была уверена, что смогу убедить свой мозг заставить двигаться хоть одну часть моего тела.

Вместо ответа Захария крепче обнял меня за талию. Я так уютно прижалась к нему, и он был таким теплым, что я провалилась в беспробудный сон.

***

Я спускалась вниз, стремительно падая по спирали к тому, что горело, но не было огнем. Несмотря на безмолвие, его энергия вопила. Она запуталась внутри меня, натягиваясь и растягиваясь, но будучи не в силах изменить свою сгусткообразную форму.

Последний виток привел меня к бассейну из сплетенных корней, наполненному странной жидкостью. Описать эту субстанцию было сложно: тяжелая, как свинец, но переливающаяся всеми цветами радуги. Свечение было почти неразличимым. Некоторые называли это сердцем земли, другие — корнем греха. Но на самом деле это была древняя магия. Она находилась здесь тысячи лет, и за это время стала нечистой, больше не способной служить своему предназначению.

И моей миссией было очистить ее.

Я вспомнила о своем подношении — змеиной коже. Я сняла ее с запястья и опустила в бассейн, наблюдая, как она медленно исчезает под поверхностью.

Затем я опустила руки в жидкость и отпила.

Я не почувствовала ни вкуса, ни того, как субстанция осела в желудке, потому что, как только она коснулась моего языка, ослепительный свет заполнил мое зрение. Когда он рассеялся, я увидела образы: вспышки прошлого, настоящего и будущего. Там были гиганты, украшенные золотом, окутанные сияющей аурой. Это гипнотизировало, и мне казалось, будто кто-то ковыряется в моем разуме, пытаясь проникнуть внутрь, но я сопротивлялась и почувствовала приближение чего-то иного.

Сущности, которую я могла лишь ощущать, но она говорила и даровала знания об огне и ковке.

Бушевала битва, и она была кровавой.

Я моргнула, и свет немного померк. Картина передо мной стала четче.

Я увидела створки Седьмых Врат. На их поверхности были высечены древние письмена. Я не могла прочесть слова, потому что не знала языка, но понимала, что это заклинание. Магия ощущалась так же, как жидкость в бассейне, и светилась фиолетовым светом. Единственным исключением были места, где