Тысячи испытаний - Тан Ци

– Раз вы лично пришли в Гуяо с вопросами, я дерзну предположить: вы, владыка, еще не рассказали богу воды о том, что Чэн Юй и есть моя повелительница. – Он помедлил и наконец тихо продолжил: – Я расскажу вам все, но взамен прошу сохранить эту тайну. Так нужно для Гуяо. Никогда не раскрывайте богу воды правду. Такова воля моей госпожи, и так… будет лучше для бога воды.

Дун Хуа взглянул на него и налил ему чашку заваренного чая.

– Говори, послушаем.

Инь Линь опустил взгляд, мгновение подумал, затем тихо вздохнул:

– Моей госпоже… тяжело пришлось…

После этого он подробно рассказал владыке о связи Цзу Ти с богом воды, семнадцати перерождениях богини света, прошлом Чэн Юй и Лянь Суна, о великом бедствии, которое грядет через тридцать тысяч лет и которое предвидела Цзу Ти после возвращения, а также открыл, почему богине пришлось создать ту новую душу.

Владыка выслушал историю от начала до конца. Его лицо приняло на редкость серьезное выражение. Он подробнее расспросил посланника о грядущем бедствии, помолчал, а затем согласился на его просьбу:

– Хорошо, я не открою правду Лянь Суну. Но Цзу Ти выбрала сомнительный способ. Да, она создала для Лянь Суна смертную, чтобы та исполнила их обещание быть вместе, и можно сказать, что так для него будет лучше – но на деле все это просто обман.

Дун Хуа нахмурился.

– Раз Цзу Ти уже отделила те воспоминания, отказалась от этих чувств, то вам и не нужно ценой подобных непомерных усилий создавать для Лянь Суна иллюзию. Тем более столь безнадежную и мучительную.

Он замолчал на мгновение, затем сказал:

– Раз ваша госпожа снова стала той богиней света, которая никогда не знала любви, пусть и Лянь Сун снова станет тем богом воды, который всегда относился к жизни как к игре. Так будет лучше для них обоих.

Инь Линь остолбенел. Смысл слов владыки он понял очень смутно, поэтому счел за лучшее уточнить:

– Вы имеете в виду…

Дун Хуа уже убрал чайный столик и, встав, спокойно пояснил:

– Я создам для бога воды новые воспоминания, чтобы он забыл ту смертную Чэн Юй. – Верховный владыка посмотрел на Инь Линя. – А вы защищайте Цзу Ти. Когда она проснется, я снова приду к ней в Гуяо.

После этого владыка ушел.

Позже Сюэ И снова сходил на Девять Небес разведать, что там к чему, и, вернувшись, доложил Инь Линю, что Чжэ Янь в последние дни отсутствовал в персиковом лесу. Лянь Суна, ожидавшего высшего бога в его обители, забрал Верховный владыка. Вскоре после возвращения на Небеса третий принц последовал за Дун Хуа на Лазурное море для совершенствования в уединении.

После этого несколько тысяч лет о них обоих не было никаких известий.

Сам Инь Линь с тремя божественными посланниками остался в Серединных топях, посвятив всего себя защите госпожи. Больше во внешние дела он не вмешивался и никакими вестями не интересовался.

Лишь спустя более двадцати тысяч лет он вместе с Ди Чжаоси покинул Серединные топи и отправился на гору Бочжун, чтобы изловить Небесного Пса. Тут-то он и увидел бога воды вновь. Бога воды, который все позабыл.

Это был лучший исход.

Инь Линь тихо вздохнул про себя, затем повернулся к Чжаоси и сказал:

– Нам тоже пора.

Они молча покинули гору Бочжун. Путь их лежал в противоположную от бога воды и его спутников сторону.

Пролетело еще две тысячи пятьсот пятьдесят семь лет. Шел двадцать девять тысяч девятьсот девяносто третий год с тех пор, как Цзу Ти уснула.

Перед тем как погрузиться в сон, она сказала, что проснется через тридцать тысяч лет, когда на мир обрушится великое бедствие, грозящее перевернуть четыре моря вверх дном и уничтожить восемь пустошей. До истечения обещанного богиней срока оставалось всего семь лет.

Поскольку Цзу Ти не смогла увидеть, что станет причиной того бедствия, божественные посланники тоже пребывали в неведении. Все эти годы они просто оставались в Гуяо, дожидаясь дня исполнения пророчества. Большего они сделать не могли. Однако за почти тридцать тысяч лет в мире не произошло ничего, что могло бы быть связано с тем бедствием.

Божественные посланники, естественно, не могли усомниться в пророчестве своей госпожи. Инь Линь рассудил: хотя срок подходит и великому бедствию пора уже проявить себя, но в мире все спокойно, кто знает, не происходят ли какие-либо изменения в тени?

Сразу после он развил бурную деятельность: по его приказу Сюэ И, Шуан Хэ и Чжаоси один за другим покинули горы Гуяо. Их задачей было проникнуть в другие кланы и разузнать, что необычного произошло в мире за прошедшее время. Неизвестно, то ли Инь Линь оказался гением, точно все просчитавшим, то ли ему просто невероятно повезло, что его действия оказались настолько своевременными, но как раз в следующем месяце после того, как трое посланников покинули гору, всех бессмертных четырех морей и восьми пустошей потрясла новость: вернулся владыка демонов Цин Цзян, пропавший без вести двести сорок тысяч лет назад.

Когда известие о его возвращении дошло до посланников Гуяо, они тут же поняли, что это и есть то самое необычное событие, которого они ждали, и осознали, кто будет виновником того великого бедствия из пророчества Цзу Ти. Однако сама богиня света еще не пробудилась, и ее посланники не могли действовать самовольно. Так что после недолгого обсуждения они лишь передали весть владыке Дун Хуа из Рассветного дворца, затем вернулись в горы и снова закрыли Гуяо.

После этого незаметно пролетело еще четыре года.

Позже Шуан Хэ не раз вспоминал то утро, но всякий раз приходил к выводу, что оно ничем не отличалось от других.

На рассвете Инь Линь и Чжаоси отправились к берегу моря Вечности медитировать и совершенствоваться. Сюэ И ушел в киноварную комнату. По жизни беспокойный Шуан Хэ не хотел медитировать с Инь Линем, но и бегать туда-сюда по поручениям Сюэ И не горел желанием тоже. Поэтому он отправился к пещере Ланьинь, намереваясь немного потренироваться с мечом.

Шуан Хэ уже собирался начинать, как обнаружил, что веревка, обмотанная вокруг рукояти меча, ослабла. Тогда он присел на траву у пещеры и принялся перематывать ее вновь. Шуан Хэ всегда был неуклюж. Он долго возился с веревками, но ничего не получалось. Когда терпение посланника богини света почти иссякло и он был близок к тому, чтобы взорваться, сбоку кто-то протянул руку и сказал:

– Дай я посмотрю.

Шуан Хэ поднял голову и только тогда обнаружил, что к нему неизвестно когда