Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Уверен, многие мужчины находят вас очаровательной, – сказал Жэнь. – Просто… вы очень молоды, чтобы поддерживать семью самостоятельно.

– Недостаток возраста я более чем восполняю опытом, – возразила я знакомыми словами. Он был далеко не первым из тех, кто сомневался во мне из-за юности. – И потом, вклад моей сестры куда более обременителен. Я лишь направляю мертвых, а она занимается всем остальным.

Жэнь вздохнул, и талисман фу затрепетал от его дыхания.

– Какое благословение – иметь семью, которую вы обожаете и которая, уверен, в равной степени обожает вас.

Зависть в его словах меня удивила.

– Вы не ладите с родными, ваше высочество?

Он помолчал. А потом медленно сказал:

– Вопрос не совсем в том, ладим ли мы. Моя мать умерла, когда мне было девять, а отец всегда безраздельно властвовал в делах моего развития, хоть и был чужд проявлениям привязанности. Мой старший брат, Лицинь, заботится обо мне, но часто занят обязанностями наследного принца.

– Не знала, что царь сделал его наследным принцем, – заметила я.

В Сыань наследник трона определялся не старшинством, а милостью царя. Тому, кого государь посчитал достойным быть его преемником, вручалась наследная драконова печать, которую, как говорят, сделали из первого куска нефрита, найденного в этой земле. Обычно с участием печати проходила церемония объявления выбора всему царству.

– О, это еще неофициально, – отозвался Жэнь, – но Лицинь – очевидный выбор. У отца только двое сыновей, и мой брат куда старше и опытнее, чем я.

– Вы не желаете занять трон?

– Не особенно. – Он пожал плечами. – Я лучше буду жить уютной жизнью, свободной от долга правления.

Я почувствовала вспышку раздражения. Как он мог быть настолько невежественным в отношении своих вопиющих привилегий? Да еще и перед той, на кого напрямую влияет правление его семьи?

Жэнь заметил мой хмурый взгляд и прищелкнул языком:

– Что? Не все могут быть как вы – верная долгу дочь, которая всегда поступает хорошо и правильно.

«Не всегда», – чуть не сказала я, вспомнив о своей побочной работе контрабандисткой. Но ведь это не совсем неправильно – переносить безвредные безделушки и угощения через границу? Я же это делала, чтобы помочь своей семье. По той же причине я здесь, помогаю Жэню в обмен на обещанную плату.

– А какой тогда вы? – спросила я, возвращая разговор обратно к нему. – Помимо того, что до раздражения болтливы, даже в лесу с призраками.

Он пожал плечами и коротко ответил:

– По словам моего отца, я еще и поразительно безответственный.

Я изогнула бровь. То есть он знал.

Упоминание его отца лишь напомнило мне о моем. Я уже не помню, когда мои решения не определялись их влиянием на него, его здоровье и одобрение. Все детство он был моим солнцем, указывал путь, приносил свет в мой мир. Теперь его тепло угасало из-за семьи Жэня и треклятой беспамятной лихорадки. Пусть остальные говорят, что больше ничего нельзя сделать: я все равно найду способ.

Дальше по лесу мы шли в тишине, и тропа становилась все более заросшей и ухабистой, а воздух остыл настолько, что с моих губ срывались облачка пара. Когда мы впервые вошли в лес, я умудрялась удерживать страх на привязи, не думая о нем. Смерть была знакома мне совсем не так, как другим. Но все равно между тихим мертвецом и мстительным духом есть отчетливая разница. Все инстинкты советовали мне разворачиваться и уходить.

Внезапно Жэнь схватил меня за локоть. Я ощутила холод его ладони сквозь рукав.

– Что? – прошипела я, едва выдернув юбку из хватки наглого куста. Я была твердо уверена, что слышала треск ткани. Еще и это надо латать!

– За нами кто-то наблюдает, – прошептал принц, уставившись в тени.

Я попыталась дышать потише.

– Откуда вы знаете?

– За мной наблюдали всю мою жизнь, – ответил он. – Я знаю это ощущение.

Я нахмурилась:

– Страх может заставить вообразить…

А потом я почувствовала – далекое, но ошеломительное ощущение, которое Жэнь описывал ранее. Это были не грусть и не одиночество. Это был укол гнева, настолько яростного, что у меня закололо щеку, как после оплеухи. Гнева, который больше не был человеческим.

Я одним махом почувствовала, как зло ползет по мне на миллионах крохотных, тонких лапок. Его присутствие было могущественным и старым, оно гнило тут месяцами. Сердце гулко бухало в груди, в горле, в ушах. Тьма просачивалась через поры кожи, сгущая мне кровь.

Но я сглотнула ужас и сосредоточилась на дыхании, на надежном и знакомом посохе в руке и теплом свете фонаря, раскачивающегося передо мной. «Если защитить себя, – учил отец, – смерть не сможет тебе навредить».

– Вам пора выйти вперед, – пробормотала я Жэню. Если честно, надо было отослать его раньше. Но беседа и собственное нежелание оставаться одной заставили меня тянуть время. А теперь мы быстро приближались к могиле женщины.

Сперва я думала, что Жэнь будет возражать, и я не стала бы его винить. Но он стиснул зубы и кивнул. Без единого слова юноша вышел вперед, и тени быстро поглотили его.

Я медленно следовала за ним, слушая треск сапог Жэня по подлеску. Он издавал столько шума, что мог бы привлечь не только духов, но и хищников, если бы вокруг было теплее. Я не могла не почувствовать, что его отвага меня слегка впечатлила.

Сосредоточься, Сиин.

Я занялась тем, чтобы не отставать от Жэня, при этом поддерживая тщательно выверенное расстояние. У нас был только один шанс, чтобы отвлечь и победить духа. Один ужасно предательский шанс.

И тут тьму прорезал вопль.

Звук был яростный и высокий, остро режущий уши. Я чуть не пропустила эхо испуганного вскрика Жэня.

Я ускорила шаг, фонарь мотался у меня в руке из стороны в сторону, расплескивая свет по серым стволам и напуганным мышам. У меня был план, и я уверила Жэня, что смогу его исполнить. Но несмотря на все это, сейчас я могла думать только о том, как добраться до него – и до духа, – пока не стало слишком поздно.

– Ваше высочество, – ахнула я, прорываясь через густые заросли. – Жэнь…

Меня схватили за локоть, я резко обернулась и увидела его прижавшимся к дереву, белки глаз блестели в свете фонаря. Он попытался подтащить меня ближе, чтобы спрятать от того, что его так напугало, но не успел. Мой взгляд скользнул