История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Вы все еще сердитесь на меня?

Се Вэй не знал, как поступить. В его голосе слышалась безысходность. Два дня назад им овладел гнев, и, только поостыв, младший наставник вспомнил просьбы Цзян Бою и Янь Линя. Он ведь обещал позаботиться о Цзян Сюэнин, и что же? Из-за пустячного случая с котенком наговорил резких слов девушке, которой нет и двадцати. Задел ее самолюбие и унизил… Се Вэй и сам понял, что перегнул палку, тем более когда выяснил, что был неправ, поспешив с выводами. К своенравным девицам нужно искать особый подход. Возможно, они лучше откликаются на ласку, чем на принуждение?

Мужчина внимательно наблюдал за лицом Цзян Сюэнин. Та подняла глаза и с удивлением поглядела на собеседника, будто не веря, что такие слова могли слететь с его уст. Однако спустя мгновение изумление сменилось холодностью.

– Вы преувеличиваете, – ответила девушка, опустив голову. – Я ваша ученица и не смею сердиться на вас.

Она действительно не хотела поддерживать отношения с Се Вэем: слишком уж тягостные воспоминания тот оставил после себя в прошлом. Их неожиданное сближение в новой жизни произошло вопреки ее воле. Разум подсказывал: «Держись от него подальше». Накануне вечером барышня еще раз все обдумала. Се Вэй разительно отличался от прочих учителей и даже вышвырнул из учебного зала «Наставление женщинам», поэтому у нее возникло желание объяснить причину ухода с урока Чжан Чжуна. Однако, остыв и поразмыслив, Цзян Сюэнин решила, что непонимание только к лучшему. Пусть Се Вэй считает, что она затаила обиду. Возможно, тогда он перестанет держать ее под постоянным присмотром. Уж лучше стерпеть его резкость. Девушка приняла отчужденный вид и подхватила свой цинь, собираясь направиться к выходу.

За последние несколько лет ее фигура стала стройной и гибкой, словно молодая ива. Подол сиреневой юбки бессмертной[26] мягко колыхался при каждом шаге. В осанке чувствовалась природная грация. В столицу она когда-то приехала совсем другой. Казалось бы, незачем ворошить былое, однако в миг, когда девушка прижала к груди цинь, ее образ неожиданно напомнил тот, что навсегда врезался в его память.

Глухие горы, поросшие кустарником и бурьяном, заливал лунный свет. Сквозь тьму лесной чащи доносились пронзительные крики горных духов шаньсяо[27]. Запах листьев, из года в год гниющих на влажной земле, смешивался с ароматом трав. Мужчину лихорадило, сознание путалось. Прислонившись к груде валунов, он погружался в сон. В это мгновение до него донеслись неуверенные, спотыкающиеся шаги, а затем осипший, подрагивающий от волнения голос:

– Деревня! За парой хребтов есть деревня. Я пробежала вперед и увидела дым из очага!

Се Вэй не хотел открывать глаза, но шаги и голос приблизились. Кто-то тряс его изо всех сил:

– Мы скоро выберемся! Проснитесь! Не засыпайте!

«До чего шумная!» – подумал он, а девочка, не добившись ответа, перепугалась, робко всхлипнула и расплакалась.

– Очнитесь! Матушка Вань говорила, что так можно и не проснуться. Если вы умрете, что мне делать? Я боюсь мертвецов…

Се Вэй думал, что та переживает за него, а оказывается, она боялась смерти. Нападения разбойников не испугалась, бегства по диким горам и воплей шаньсяо тоже, безвыходное положение ее не страшило, зато мысль о покойнике привела в ужас? Но ведь мертвые – самые безобидные существа в мире. Они не держат камня за пазухой и не плетут интриг. И все же, услышав, как искренне она плачет, все горше и горше, он медленно приподнял веки. Однако боль в воспаленном горле и привкус проглоченной крови не дали вымолвить ни слова.

Глаза девочки были распахнуты, по щекам текли слезы. Убедившись, что спутник жив, она оторопела на миг, а потом с облегчением воскликнула:

– Живой! Если живой, значит, нестрашный.

В те времена он еще не достиг величия. Заслужив репутацию юного дарования, блестяще сдавшего государственные экзамены и поступившего на чиновничью службу, Се Вэй в Цзиньлине втайне расставлял сети и вынашивал планы заговора, опираясь на поддержку секты Небесного учения. С какой стороны ни глянь, он не был мелкой фигурой. Но, по словам девочки, его ценность сводилась к тому, что он не умер.

Се Вэй не сдержал кашель, а Цзян Сюэнин бросила взгляд в сторону темного леса:

– Я не нашла еды. Твои раны и болезнь мне не вылечить. В горах повсюду капканы – значит, в деревне есть охотники. А где охотники, там и лекарь. Если отправимся прямо сейчас, к рассвету дойдем.

Она приблизилась, чтобы помочь ему подняться. Плечи почти пятнадцатилетней девочки были худые и хрупкие. Се Вэй подумал, что если обопрется на них, то сломает.

Цинь лежал у скалы, чуть поодаль. Пошатываясь, мужчина встал, посмотрел на инструмент и, превозмогая в горле, прохрипел:

– Цинь…

– Мне тебя-то тащить нелегко. Его я не унесу! – сердито ответила девочка.

Се Вэй не послушал ее и наклонился. Тут спутница окончательно вышла из себя: схватила цинь, отступила на несколько шагов, решительно сжала губы и выплеснула накопившуюся досаду – развернулась и изо всей силы ударила инструментом о камень!

Дзинь! Звон лопнувшей струны смешался с треском разбитого вдребезги корпуса. От прекрасного циня остались одни обломки. Се Вэй не верил своим глазам, а девочка встретила его взгляд не моргнув и произнесла:

– Тот, кто на грани смерти цепляется за бесполезные вещи, недостоин жизни!

Лунный свет падал на ее фигуру, словно припорошенную инеем. Се Вэй к тому времени уже повидал горы трупов и моря крови. Больше двадцати лет он изощрялся, чтобы сохранить себе жизнь, а теперь кто-то разбил его цинь и бросил в лицо неожиданное обвинение. Такого с ним еще не случалось.

Позже они все же добрались до деревни и по счастливой случайности повстречали слуг, которых Цзян Бою отправил на поиски. Им удалось выжить.

В столице тем временем борьба за престол достигла пика. Обстановка при дворе и за его пределами напоминала боевой лук с натянутой тетивой. Се Вэй действовал скрытно, едва находя время на сон. На целых полгода он с головой окунулся в схватку за власть. Лишь когда Шэнь Лан на законных основаниях унаследовал трон, Се Вэй наконец