Кайкейи - Вайшнави Патель

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Я всегда молилась и изо всех сил старалась быть хорошей. Пожалуйста, дай мне знак. Помоги мне понять, как пользоваться этим даром.

Даже теперь я не переставала думать о Нити, о ее лице и о том, что сделала.

Но Сарасвати, судя по всему, не была настроена помогать мне чинить то, что я сломала. Стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и бормотанием молящихся. С реки дул ветерок, холодивший мне кожу. Я разжала руки и потерла ладони, оставив последнюю надежду на то, что богиня меня выслушает. Мудрецы зазвонили в свои колокольчики, и я поднялась на ноги, вытирая заслезившиеся глаза. Медленными шагами я пошла обратно к лошадям, зная, что отец этого не заметит.

– Что с тобой? – спросил Юдхаджит у меня за спиной.

Я обернулась.

– Ничего. – Откуда он взялся? Он должен был быть с отцом. – Тебе лучше вернуться.

– У тебя было грустное лицо, – сказал брат. – Я хотел спросить, как ты. Это из-за ракшаса?

– Нет, я же сказала, со мной все в порядке.

Я никак не могла объяснить Юдхаджиту, что случилось. Где ему понять, каково это – когда тебя не замечают.

Но Юдхаджит не уходил. Я чувствовала досаду на то, что он не дает мне побыть одной, пока он не сказал:

– Ты скучаешь по ней, да? По маме? Когда мы приезжали сюда в последний раз, она была с нами. Я тоже по ней скучаю.

Я моргнула, удивленная этим внезапным проявлением чувств.

– Наверное, – сказала я, хотя совсем не думала о матери.

Юдхаджит положил руку мне на плечо, и его теплое прикосновение смягчило мое чувство покинутости.

– Все будет хорошо.

– Знаю, – сказала я, отстраняясь и отталкивая его руку.

Он коротко рассмеялся, а затем стал серьезным.

– Ты хочешь идти к остальным?

Я покачала головой.

– Но ты иди.

– Может, я могу чем-нибудь помочь? – спросил он. Казалось, он говорит искренне, и внезапно я вспомнила, что мне и правда кое-что нужно.

– Можешь, – сказала я.

– Что бы это ни было, я сделаю, – тут же ответил брат.

Я подняла взгляд. Церемония уже давно началась.

– Сейчас тебе нужно идти. Но когда мы вернемся во дворец, если ты не забудешь о своем обещании, я тебе расскажу.

На следующий день после возвращения в Кекайю я обратилась к Юдхаджиту со своей просьбой.

– Да что ты так этим загорелась? – спросил он, однако я отметила, что это был не отказ. – Тебе же никогда не пригодится.

– Отец и его солдаты смогли победить ракшаса, потому что были подготовлены, – ответила я. – А если бы он догнал нас, у тебя было бы больше шансов, чем у меня. Я хочу уметь себя защитить.

Юдхаджит молчал, вглядываясь в мое лицо, и я добавила:

– Тебе и самому не повредит, если ты станешь меня тренировать. Разве ты не слышал, как мастера говорят: когда учишь кого-то тому, что умеешь сам, это помогает совершенствоваться? Так что в этом плане ты тоже выиграешь.

И это решило дело. Встреча с ракшасом оставила след на нас обоих, и, возможно, Юдхаджит почувствовал необходимость защитить меня. Кажется, иногда можно обойтись и без Плоскости Связи.

Юдхаджит не соглашался заниматься со мной там, где нас могли застать за этим, и мы ускакали верхом в поле, подальше от посторонних глаз.

Едва мы спешились, как я сразу же полезла в седельную сумку, желая посмотреть, какое оружие брат выбрал для нашего первого урока. У меня руки чесались взяться за лук, потому что стрельба казалась мне самым изящным из всех боевых искусств, но, пожалуй, деревянные посохи практичнее: где-нибудь в лесу скорее можно найти что-то похожее.

Сумка была пуста.

– Что?..

– Учителя во дворце в первые годы не дают нам в руки оружие.

– Годы? – переспросила я с недоверием в голосе.

Юдхаджит рассмеялся.

– Я не заставлю тебя ждать так долго. Но думаю, будет полезно для начала показать тебе несколько приемов. А если нет, так лучше сразу поезжай домой и попроси Мантхару помочь тебе поупражняться в вышивании.

Я нахмурилась, но стала внимательно наблюдать, как он медленно делает разминку и упражнения. Брат выполнял движения, и я стала повторять за ним, наслаждаясь ощущением растягивающихся и напрягающихся мышц, твердой земли под ногами и ветра, развевающего мои косы.

Я всегда считала себя крепкой: бегала наперегонки с братьями и скакала верхом. Но к концу занятия еле-еле забралась на лошадь. Все тело дрожало.

– Ты всегда так себя чувствуешь? – спросила я Юдхаджита.

– Как? – удивился он. Я не ответила: слишком устала и была разочарована в своих способностях. – Как? – переспросил он.

– Никак, – буркнула я и поклялась, что со слабостью скоро будет покончено. Я овладею этими приемами и докажу Юдхаджиту, что способна обращаться с оружием.

Каждый день я отрабатывала приемы в одиночестве, у себя в комнате. После каждого упражнения обливалась липким потом, но упорно шла вперед, радуясь каждой маленькой победе.

Только Мантхара знала о моей решимости преуспеть в этом деле – даже с Юдхаджитом я принимала безразличный вид, чувствуя какую-то опасность в том, что он поймет, как сильно мне хочется доказать свое. Но Мантхара, убирая комнату, иногда видела, как я с трудом балансирую на руках или тренирую удары. Однажды она спросила:

– Зачем ты это делаешь? Разве у тебя мало других дел, не на что больше время тратить?

– А что такого? – ответила я, задыхаясь от натуги. Я опустилась на пол, смахнула с глаз волосы и взглянула на Мантхару, стоявшую с вытянутым лицом. Мой ответ прозвучал грубовато. – Прости, – добавила я. – Я просто… – Я не могла выразить это словами – свою потребность учиться. Мантхара пристально смотрела на меня.

– Тебе не нужно уметь драться, – сказала она. – В один прекрасный день ты станешь рани какого-нибудь царства. В этом будет твоя сила, и другой тебе не понадобится.

В каком-то смысле она была права.

С каждым днем, принимая на себя новые придворные обязанности, я все больше и больше ощущала свою силу. Недавно у нас вышла стычка с Дхантери, бывшей главной фрейлиной матери. Никогда не забуду, как они шептались с Прасадом в ту ночь, когда мама исчезла, когда Дхантери предпочла прикусить язык в обмен на контроль над всеми делами во дворце! За неделю до Холи, праздника весны, Мантхара привела меня на кухню, чтобы я послушала планы празднества, которое должно было последовать за большим костром. Каждый год мы