Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора - Екатерина Сергеевна Богданова

Мужчина моей мечты расслабленно лежал поперек дивана и внимательно слушал, изучая меня взглядом. Когда его глаза переместились с лица на ноги, я села и смущенно прикрылась одеялом. Роман моего романа встрепенулся, посмотрел на плазму, встал и скомандовал:

— Уходим по одному, ты первая и побыстрее, пока поселок не проснулся, и нас никто не заметил.

— Так поздно уже! — развела руками. — Нас видели.

— Ты забыла мне рассказать о чем-то, произошедшем ночью? — нахмурился директор.

— Да какая ночь? Сюда минут десять назад ворвалась какая-то Лиза в сопровождении своего отца, на вас, кстати, похожего. Брат? — поинтересовалась, невинно хлопая глазками. Мне переживать нечего, родственник вряд ли будет распускать сплетни. А Любомирович пусть сам со своей семьей разбирается, нечего было напиваться и так бездарно тратить ночь! Вот пусть теперь убеждает родню, что ничего не было. Э-э-эх, а ведь могло бы быть…

— Доброго вам утречка, Роман Любомирович, — пропела, спрыгнула на пол и ушла, оставив директора сидеть на диване, схватившись за голову.

Утро встретило меня мокрой травой, поднимающимся из-за горизонта солнцем и пением ранних пташек. Кр-р-расота. Общежитие было уже открыто, но ни вахтерши, ни студентов еще не было. Сдается мне, дверь блокируется автоматически, с помощью магии. Замок-то снесен, причем, похоже, уже давно. Пришла в свою комнату и только завалилась на кровать в надежде еще немного поспать, как сверху донеслось:

— Приперлась, гулена. Вот не зря я сразу подумал, что ты девка непутевая.

— Исчезни, глюк, — ответила, натягивая на голову подушку.

— Нет, ты мне скажи, где всю ночь шлялась? — не унимался блюститель нравственности в трусах.

— А тебе зачем? Тоже туда хочешь? — выглянула из-под подушки.

Ося спустился со второго яруса и с осуждением смотрел на… мои ноги! Да что им всем сегодня мои конечности дались⁈ Нет, внимание директора к моей анатомии даже льстило, но этому-то чего там разглядывать? Он же все равно бестелесный. Завернулась в покрывало и пробурчав «Изыди, а то развею», попыталась уснуть. Но куда там!

— А я знаю, с кем ты всю ночь блудила! — возопил Остап. — Устроиться поудобнее хочешь? А кукиш тебе. Были здесь такие, всех при первой же проверке выгоняли.

— Слушай, монстр недоубиенный, тебе чего надо, а? Я тебя не трогаю, и ты от меня отвали! Вот чего вы все ко мне прицепились? — села, скрестив ноги, и возмущенно воззрилась на привиденько. — Я полночи не спала, устала как собака, влюбилась в непробиваемого мужика и даже соблазнить его не могу, опыта нет. А ты висишь над душой и на мозги капаешь, слетал бы лучше, Кристину напугал.

— Ты что? — Ося побледнел еще больше и прошептал: — Я сам ее боюсь.

— Да чего там бояться-то? Двадцать граммов мозгов и ведро самомнения! — удивилась, с сожалением глядя на подушку, поспать уже, видно, не судьба.

— Она злая и нажаловаться может, — выдал мне «большой секрет» призрак.

— Слушай, Ося, а ты нового директора видел? — спросила задумчиво.

— Не, токмо слышал, как ученики про него говорили. А что, тоже злой? — насторожился Остап.

Я встала, потянулась и, направляясь в ванную, ответила скорее для себя:

— Не злой он, а жестокий. Нельзя быть таким красивым.

Стоя под душем, напевала «Потому что нельзя быть красивым таким…». Когда вернулась, Ося все еще слонялся по комнате, видимо, ожидая подробностей о директоре. Но я твердо решила не вспоминать Романа моей мечты по крайней мере полчаса и, не дав привидению задать очередной вопрос, спросила сама:

— Слушай, Ось, а ты не знаешь, чей тайничок под окном, и что там интересного есть?

Остап замер, повернулся к окну, увидел дыру и начал медленно уходить под пол.

— Эй, вернись, дезертир! — закричала на самое трусливое привидение в трусах.

Ося остановился, померцал немного и выбрался обратно.

— А ты это, уже лазила туды? — спросил настороженно.

— Ну так, только рукой пощупала, достать еще ничего не успела. А что? Твое барахлишко что ли? — просушивая волосы полотенцем, подошла к тайнику и присела, заглядывая в дыру.

— Не лезь! — взвизгнул призрак, становясь почти невидимым.

— Да чего ты так боишься-то? — призрачное паникерство уже начинало раздражать.

— Я боюсь? Я не боюсь! — ударил себя кулаком в грудь, перестарался, и рука вошла в прозрачное тело. — Я за тебя, непутевую, переживаю.

— А чего за меня переживать-то? Лучше расскажи, что там? — подковырнула край дыры, стараясь рассмотреть содержимое тайника.

— А не знаю я, чего там, — развел ручищами Ося. — Не успел проверить. Последнее, что помню, это как завалил зачет, пришел в комнату и пнул табурет со психу. А табурет возьми да и воткнись в стену. Выдернул его, а там схрон какой-то, и все. Потом услышал, как соседи говорят, что повесился я.

— М-да, весело. Так ты, может, и правда повесился, «со психу»? — спросила сочувственно.

— Да не мог я! Чем хош клянусь — не мог, — начал оправдываться Остап.

— Да верю я тебе, верю. Ладно, не буду пока трогать эту таинственную заначку. Пойду лучше в столовую, — пообещала заботливому Осе.

Быстро переоделась и побежала на завтрак.

За завтраком навешала девчонкам лапши, что вчера так неудачно пошутила про ворота. Мне сразу поверили. Потому что поверить в то, что какая-то неученая пигалица разбомбила сильный артефакт, было сложнее. Пока мы ели, несколько раз прозвучало объявление, что в двенадцать часов состоится педсовет, а позже в учебном корпусе будут вывешены списки курсов и групп, учебников и преподавателей, а также расписание занятий и консультаций.

Надя допытывалась, где я была вчера вечером, они с сестрой приходили в гости, как и договаривались, а комната была заперта. Я наврала, что гуляла по территории, чтобы потом не путаться, где что находится. По-моему, она не поверила. А придя в комнату после завтрака, я просто офигела! Почти все пространство в центре моей обители занимали картонные коробки. А сверху самой ближней лежал белый конверт без подписи, в нем оказалась коротенькая записка от бабули: «Внучка, я горжусь тобой! Вот все, что ты просила, и немного от меня». В первой же коробке обнаружились канцтовары в немереном количестве. Ну, это еще ладно. Во второй были средства гигиены на роту солдат. Третий был доверху набит лекарствами на все случаи жизни. И так далее, буся прислала мне столько всего, что теперь смело можно идти в лес партизанить.