Возвращение - Наталия Мет

- Вы что-то путаете, милостивый государь. Камни не могут быть поддельными! - рыкнул Илларион.

- Ваше сиятельство, смею заметить, я учился у лучших европейских ювелиров. Поверьте, я отлично разбираюсь в камнях и огранке. Это подделка, хотя, должен признаться, весьма недурного качества, - пожилой ювелир, не обращая внимания на недовольство графа, продолжал разглядывать браслет. - Это не стекло, но и не рубин. Мне, признаюсь, подобного видеть не приходилось, - озадаченно почесал затылок ювелир. Подлинность остальных камней, тех, что помельче, сомнений не вызывает. Но вот крепление камней, вот здесь, взгляните! В такой технике уже никто не работает. Такой способ крепления применялся в 16 веке, во Франции! Весьма странное сочетание современной огранки и старинного крепления.

- Вы можете предположить, кто изготовил это украшение?

- Нет … Я затрудняюсь … Но по стилю этот браслет очень напоминает работу известного итальянского мастера прошлого века. На портрете одной высокопоставленной особы я видел весьма похожую вещицу. Хотя есть и отличия.

Отблагодарив за консультацию, Илларион вышел из магазина. Он всё ещё держал в руках злополучный браслет. И дёрнул же чёрт поехать в Москву из-за этой безделицы! Да ещё и с поддельным камнем. Пальцы Воронина, просунутые в браслет, непроизвольно сжалась в кулак.

***

Илларион не помнил, что с ним произошло, откуда эта невозможная слабость и дикая ломота в теле. Он с трудом разлепил глаза и огляделся. Он сидел на скамейке, мимо проходили странно одетые люди. Они разговаривали громко … слишком громко. Голова раскалывалась. Казалось, будто каждый из тысячи осколков впивается в мозг. В ушах шумело, гудело, галдело, гремело. Илларион повертел головой, пытаясь понять, как он оказался в столь необычном месте. Это Арбат, в том не было сомнений. Но некоторые здания были явно перестроены, а часть вообще снесена и заменена новыми, высокими, уродливыми сооружениями, почти полностью построенными из стекла. Наваждение какое-то! Ведь он вот только что вышел из этой ювелирной лавки, где показывал браслет старичку-оценщику. Здание то же, только вывески другие.

Мимо прошли три совсем юные девицы, весело щебечущие о чём-то. О Господи, как они одеты! Вернее, почти раздеты! На них не было платьев, лишь коротенькие нижние сорочки да полоски ткани, едва прикрывавшие ягодицы! Они шли, совершенно не смущаясь наготы, выставив на всеобщее обозрение длинные голые ноги. На них не было ничего – ни панталон, ни чулок! Да что же это за непотребство! Даже в борделе девицы прикрыты хоть чем-то, а тут … в Москве, по улице, средь бела дня! И куда только полиция смотрит! Но ещё больше Иллариона удивило, что встречные мужчины словно не замечали полуголых девиц с неприбранными волосами. Мужчины, надо сказать, тоже выглядели необычно. На них не было ни сюртуков, ни мундиров, лишь сорочки с короткими рукавами и штаны. На ногах странные, большей частью белые, башмаки на вычурной подошве. Только сейчас Илларион заметил в руках мужчин какие-то плоские книжицы в блестящих обложках. Один смотрел в свою и что-то нечленораздельно бормотал под нос, другой держал свою около уха и довольно громко произносил слова. Паломники, должно быть, с молитвенниками. Усердные, так увлечены молитвой, что даже не заметили этих длинных голых ног, на которые Илларион нет-нет, да бросал взгляд украдкой. Юродивые, должно быть. Разве может нормальный мужчина смотреть в книжку, когда тут такое! Способность логически мыслить вернулась к Иллариону, когда девицы скрылись за поворотом. Надо найти полицейский участок и там всё разузнать.

Он поднялся со скамейки и, слегка пошатываясь, пошёл вперёд. На другой стороне улицы он заметил ряженых – медведя и странное существо с огромными круглыми ушами. К ним приблизилась группа пожилых людей, которые принялись обниматься с ряжеными и принимать разные позы, замирая на время, словно изображая живые картины. Илларион усмехнулся. Чудны дела твои, Господи! Одно дело придаваться подобным развлечениям в собственной усадьбе, в кругу семьи и добрых знакомых, и совсем другое делать это в городе, посреди улицы! Две пожилые дамы отделились от группы и направились к Иллариону. И снова он подивился их странному виду – с коротко остриженными волосами, без шляп, они были одеты в тёмные штаны! Одна старушка взяла Иллариона под руку и прижалась к нему тощим тельцем, вторая в это время достала блестящую книжицу и поднесла её к глазам. Потом дамы поменялись местами. У Иллариона от удивления пропал дар речи. Пожилые дамы вот так запросто подходят на улице к незнакомому мужчине, да ещё касаются его! Немыслимо! Только он собрался что-то сказать, как слова застряли на языке – одна из старушек вложила в его руку бумажку. Это что, записка? Ладно бы это сделала одна из тех голоногих проституток, но ожидать подобного пассажа от весьма пожилой дамы он никак не мог. Илларион развернул бумажку. Но это была не записка, а денежная купюра, но тоже совершенно необычного вида и с огромной суммой, равной годовому жалованию чиновника средней руки.

Желудок скрутило от голода. Илларион вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Когда он выходил из ювелирной лавки Бруккера, солнце клонилось к закату, а сейчас был полдень, солнце было в зените. Прямо посреди улицы стояла лоточница, продававшая бублики.

- Голубушка, сколько стоит бублик? – поинтересовался граф Воронин, прикидывая, на сколько ему хватит денег, которые ему дала старушка.

- Пятьдесят, - ответила торговка.

- Пятьдесят копеек?! Один бублик? – вытаращил глаза Илларион.

- Ты с Луны, что ли, свалился, милок? Пятьдесят рублей, – добродушно засмеялась пышнотелая тётка. – Будешь брать? Свежие, с маком, - голос звучал ласково, завлекающе. Желудок графа откликнулся на предложение жалобным урчанием.

- Давай, - махнул рукой Воронин и, сев на скамейку, впился зубами в восхитительно пахнущий ванилью бублик.

Илларион заметил оставленную кем-то газету. Он развернул её, в надежде найти ответы на свои вопросы. Привлекла внимание дата – 25 июля 2073 года. Июль, да, но восемнадцатое! Стало быть, целую седмицу он провёл в беспамятстве! Вот отчего так одолел голод. Но год! 1851 на дворе был. Двести двадцать два года! Мысли вихрем кружились в голове Воронина. Как такое могло произойти? Не страшный сон ли всё это? Илларион до боли ущипнул себя. Стало быть, не сон, а явь. Он что же, в будущее попал? По спине пробежал неприятный холодок. Илларион встал и снова подошёл к лоточнице.

- Скажи, любезная, какой год сейчас?

-