Медовый месяц без волшебства - Нина Тимолаева
В голосе ее не было нарочитой бодрости. Она просто решила. Раймунд испытал благодарность и тут же недовольство собой за нее: ему было приятно, что она избавила его от трудного выбора, хотя он приглашал ее совсем ради другого.
Он проводил ее до нижней двери. Дорога была освещена, еще ходили люди, на соседней площадке двое посетителей спорили, какое окно принадлежит западному залу. Генриетта завязала накидку под подбородком. Узел оказался слишком длинным, и она сердито дернула концы.
— Дай, — сказал Раймунд.
— Ты же спешишь.
— На это успею.
Он перевязал ленты. Получилось аккуратно, даже чересчур. Генриетта посмотрела вниз и сказала, что теперь напоминает закрытый подарок. Он поцеловал ее в щеку, потом в другую, потому что отпускать сразу не хотелось.
— Завтра я тебя утром не трогаю, — сказала она. — Поспи. Лук никуда не денется.
— Я вернусь до рассвета. К полудню буду вполне пригоден для лука.
— Вот и прекрасно. Я рассчитываю на вполне пригодного мужа.
Она спустилась по ступеням, обернулась на повороте и махнула. Раймунд стоял, пока светлое пятно ее лица не исчезло за кустами у дороги. Потом поднялся наверх.
Сильвестр сидел над таблицей.
— Завтра к шести? — спросил он.
— Да. До восьми. Мне потом сюда на ночь.
— Я помню твое расписание. Беатриса просила узнать, нужно ли что-нибудь принести.
Раймунд задумался. Хотел сказать, что ничего не нужно, все уже устроено, но вспомнил Генриетту с листами под полотенцами. Она не просила его добыть угощение. И все же обещать за нее полное изобилие было бы странно.
— Если вы еще не решили, возьмите что-нибудь к чаю. Небольшое. Нас всего пятеро.
— Хорошо. Только предупреди дома, а то получатся два сладких блюда и обида на несъеденное.
Раймунд кивнул. На отдельном клочке записал себе про угощение, чтобы утром не забыть.
Следующую серию он провел спокойно. Генриетта уже шла по знакомой дороге, а завтра за их столом будут сидеть люди, которых ему самому хотелось видеть. Представив, как она станет подавать пирог, Раймунд поймал себя на улыбке.
— Готов? — спросил помощник у часов.
— Да.
Он наклонился к трубе. В темном круге приближалась светлая точка. На этот раз Раймунд дождался ее, не оглядываясь на дверь.
Глава 9. Все получилось
Лук Раймунд нарезал с таким выражением лица, будто тот нарушил письменное соглашение.
Генриетта старалась не смотреть на него слишком часто. От этого становилось еще смешнее: она видела сильные руки, аккуратные одинаковые кусочки и торжественную неподвижность мужа, который явно не хотел признаваться, что эта часть подготовки ему не нравится.
— Можно крупнее, — сказала она наконец.
— Ты сказала мелко.
— Я имела в виду мельче половинки.
Он положил нож, посмотрел на горку.
— Я уже привязался к выбранному размеру.
Генриетта засмеялась, и он улыбнулся тоже. Потом попросил убрать прядь со лба: пальцы пахли луком. Она подошла, пригладила его волосы, задержала ладонь у виска.
До гостей оставалось чуть больше часа. Раймунд поспал до полудня, она успела вернуться с занятий, тесто лежало под полотенцем и вело себя гораздо приличнее, чем многие другие вещи в этом доме. Сегодня они не придумывали ничего сложного. Один большой открытый пирог, хлеб, сыр, огурцы, чай. Беатриса обещала принести печенье; утром Раймунд показал свою короткую записку, и Генриетта с благодарностью вычеркнула из намерений еще одно блюдо.
— Что? — спросил он, потому что она все еще стояла рядом.
— Ничего. Хорошо, что ты здесь.
— Луку так не кажется.
Она поцеловала его над бровью. Хотелось продолжить, но на этот раз время не обижало: у них было дело, которое они делали вместе, и вечером она тоже собиралась быть рядом с ним, а не дожидаться за дверью.
В гостиной стол повернули поперек комнаты. Иначе пять человек сидели бы тесно: ее рабочий стол занимал место у стены, коробки стояли под ним, а шкаф открывался только наполовину. Раймунд предложил на вечер поставить два стула в кухню и перенести оттуда более узкую скамью. На скамье помещались двое. Генриетта села проверить, он устроился рядом, и получилось так близко, что она сразу согласилась.
— Здесь сядем мы, — сказала она.
— Тогда кто будет вставать за пирогом?
— Тот, кто ближе к выходу.
Раймунд посмотрел на стену у своего плеча.
— Удобно ты выбрала.
Она погладила его по колену и встала, пока он не успел ее удержать.
Чистая скатерть не сразу легла ровно: длинная складка делила стол на две половины. Генриетта потянула край, Раймунд потянул противоположный, и ткань наконец расправилась. На середину она поставила низкую чашу с тремя желтыми цветками. Купила по дороге, потому что захотелось. Теперь цветы смотрелись удивительно уместно между обычными тарелками.
Без десяти шесть Генриетта вынула пирог. Край подрумянился сильнее с одной стороны. Она уже потянулась поворачивать форму обратно, будто могла исправить готовое, но Раймунд поставил подставку на стол.
— Мне этот край, — сказал он. — И никому не обещай.
Она оставила форму остывать.
Леокадия пришла первой. Сняла плащ в прихожей, понюхала воздух и сказала, что собиралась вести себя сдержанно, но теперь не уверена. Потом заметила цветы и нагнулась к ним, не касаясь лепестков.
— Такие росли возле нашего старого забора, помнишь?
— Там были гораздо выше.
— Потому что мы были ниже.
— Нет, ты опять все объясняешь собой. Они были выше.
Сестра рассмеялась, и Генриетта не посмотрела на лестницу. Наверху никто не спал.
Сильвестр и Беатриса вошли ровно в шесть. Беатриса держала плоскую коробку обеими руками, а Сильвестр шел за ней с видом человека, которому велели ничего не ронять, хотя ему ничего не доверили.
— Это не потому, что я не способен нести печенье, — пояснил он, поймав взгляд Генриетты. — Я способен. Но имею привычку проверять содержимое.
— До первого поворота он успел попробовать две штуки, — сказала Беатриса. — Я не стала ждать следующей проверки.
Она сняла крышку, показала аккуратные ряды печенья. Генриетта улыбнулась и помогла ей освободить руки.
Впятером за столом оказалось просторно. Раймунд подвинулся на скамье, освобождая жене место с краю. Генриетта устроилась рядом с ним и сразу почувствовала под столом теплое прикосновение его ноги. Это было случайно или почти случайно; она не стала отодвигаться.
Первые несколько минут все говорили о доме. Беатриса похвалила свет, Сильвестр заметил, что до обсерватории отсюда дорога приятнее, чем от прежнего жилья Раймунда. Леокадия сказала, что теперь сестру можно найти по желтым цветам, даже если забыть улицу. Генриетта разрезала пирог и специально положила мужу подрумяненный край.
— Обещанное, — сказала она.
— Вижу. Начинаю верить в семейную жизнь.
— А до этого?
— Собирал доказательства.
Он произнес это с такой важностью, что Сильвестр вскинул голову.
— Нет. Только не этим голосом. Я после него всегда