Хозяйка уездного города 1 - Дия Семина

Всхлипнула, проявив неуместную слабость, словно пытаюсь свою беду переложить на его плечи:

— Они не отдадут документы Алёши без уплаты долга, и мне самой придётся поехать и разбираться. Эта сумма непосильная сейчас для нас. Думаю, что там на самом деле намного меньше, они поступили так же, как поступал Гончаров. Решили нажиться…

— У меня есть хороший знакомый по этой части, он живёт и служит недалеко от этого пансиона, напишу ему письмо с просьбой разобраться. Вы главное не отчаивайтесь.

Он всё же взял на себя часть моих горестей, но это как мёртвому лейкопластырь. Нас уже ничего спасёт…

— Осмотритесь, оглянитесь. Ситуация отчаянная сама по себе. На следующий месяц платить жалование денег нет. Шатдаун у нас, батенька, экономический кризис местечкового характера. И мне придётся отдать узурпаторам из школы последние деньги, что получила за коня, а потом сложить зубы на полку, ибо они нам больше не понадобятся.

Сгоряча махнула рукой и зашагала в сторону дома, прекрасно понимая, что слегка переоценила свои возможности.

В этой серии есть много других замечательных историй пока ждёте очередную главу, загляните Бытовое фэнтези. Отдельные книги https://author.today/work/series/43676

Из-за очередного расстройства иду, не разбирая дороги, всхлипываю, потому что отдать за документы Алёши пятьдесят рублей — это обречь себя на очень большие неприятности.

Не заметила, как оказалась около злополучного моста и обнаружила небольшое собрание местных мужиков. Стоят, спорят, ругаются, руками машут, не иначе — производственное совещание на выезде.

Ох, как мне не хочется попадать им под горячую руку.

И городничего нет заступиться. И пешком обходить пять вёрст по другому мосту — сомнительное удовольствие.

— Александра батьковна, мы тут по поводу моста спорим! — меня обнаружили, но какое счастье, что обратились без агрессии.

— Андреевна я, добрый день. Но не такой он и добрый, — вздыхаю, проблемы брата так и не отпустили давящее чувство в груди. — Мост требует рук, желания и хотя бы двухсот досок и нескольких брёвен. У меня на это денег нет… Пожертвовать никто не может или не хочет, помещики сказали, что их дело сторона, а казна пустая.

Произношу на выдохе самое пошлое оправдание, надо было ещё добавить: «Денег нет, но вы держитесь!»

— Так это всё понятно. Ежели с каждого двора по три доски, да по бревну…

Начал развивать мысль самый крепкий мужик, в довольно приличной одежде, и таратайка у него новенькая, видать, достало его отсутствие моста основательно. Правильно, кому мешает, тот и исправляет.

— Если решитесь да сделаете, то я все бумаги подпишу и буду вам очень признательна. Давно пора заняться самоуправлением, потому как…

В этот момент в сознании «вспыхнула красная лампа», замолчать, пока не устроила коммунизм. За казну меня не так сильно накажут, как за провокацию классового конфликта, а он прям налицо, верхи не хотят. Низам надоело терпеть.

— То есть, вы нам добро даёте? А то ваш муж-то всё говорил, что губерния не даёт разрешение на полноценный ремонт, мол не такие мы важные, поважнее дела есть, железная дорога, да завод какой-то…

— Это мы для них не важные, а для себя мы на первом месте. Только у меня одна просьба, сделать всё не тяп-ляп, а под руководством нормального плотника, который понимал бы устройство моста.

— Есть такой, если разрешение будет, то он согласится.

Слово «разрешение» должно было меня насторожить. И упоминание губернии, тоже должно было заставить задуматься. Но я была в таком расстроенном состоянии из-за письма про Алёшу, что не заметила опасности. Посчитав ремонт согласованным, ведь Гончаров регулярно выделял деньги, значит, разрешение на ремонт есть?

На ремонт, но не на реконструкцию. Дурная моя голова в этот момент ничего такого не заподозрила, и я произнесла те самые слова, что в скором времени могут мне стоить очень дорого:

— Я сама вам выдам разрешение на ремонт, прямо сейчас напишу постановление. И очень надеюсь, что вы не будете с меня требовать деньги за труды и материалы. Потому что их правда нет.

— Вы только дайте дозволение, и мы завтра же начнём. А к концу недели мост станет как новенький. Мы уж истосковались по нормальной переправе, сколько это можно терпеть…

— Делайте… Я завтра утром в контору вернусь и сделаю вам постановление, но найдутся ли доски? А хотя знаете, можно сделать так: кто доски и посильный вклад внёс — тот ездит даром. А кто не внёс, тот будет за месяц платить взнос от полтинника до рубля, и это будет касаться даже таких людей, как Сомов. Как вам идея?

Мужики вдруг рассмеялись.

— Затейница вы, Александра Андреевна, за такую мзду они всё сами притащат, а у кого нет, работать прибегут. А пропишите это в городском указе, и посмотрим, вдруг да сработает.

— Простите, а как вас зовут?

— Колесов Митрофан Степанович, я как раз у Сомова-то управляющем служу. Думаю, что он от нашего самоуправства рассвирепеет, но материалы выделит, это он с виду такой ерепенистый, а так-то мужик нормальный, ему сей мост первее всех нужен.

— Вот и отлично. Тогда завтра жду вас в девять утра в конторе. Составим и приказ, и разрешение оформлю.

— Договорились.

Мужики расступились, позволяя мне пройти, через мост перешла, осторожно наступая на доски и спиной чувствуя, как они следят за каждым моим шагом. Видимо, не красота моей фигуры завлекает, а страх, что низвергнусь снова. Но я прошла, выверяя каждый шаг и крепко держась за остатки перил.

Когда моя нога ступила с хлипкой переправы на твёрдую землю, на том берегу выдохнули.

Оно и понятно, не только за себя, но и за своих близких переживают, мостом-то все пользуются. Но мост мостом, а у меня сейчас разговор предстоит поважнее всех городских дел.

Добежала до своего дома, постучала в калитку, и Алёша через несколько минут открыл.

— Здесь какой-то дядька приезжал, про мост спрашивал, я сказал, что ты в конторе. Чай согрел, может хлебушек с яичком пожарить?

— Да, сейчас, милый мой, пожарим. Только ты