Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

— Ага, иду с Маркусом. — Еще три стежка, и я закончу. Тогда я смогу свалить подальше от Деррела и его мозга, пока я не…

— Вы снова вместе?

Мысленно я издала первобытный крик ярости из-за его нежелания уходить. Внешне же изобразила небрежный кивок:

— Не-а, мы просто друзья. Приятно, когда есть с кем поговорить. У нас обоих сейчас много перемен: я пошла в колледж, а он принимает дела в бизнесе своего дяди Пьетро.

Я не стала упоминать, что этот «бизнес» также означал, что Маркус становится официальным главой нашего зомби-Клана.

— Угу, — отозвался Деррел с сомнением на лице. — Главное, чтобы всё оставалось в рамках «приятного», и он снова не начал рулить твоей жизнью, думая, будто лучше знает, что для тебя хорошо.

Я улыбнулась, делая последний стежок:

— У тебя самый лучший мозг на свете.

Деррел разразился громовым хохотом.

— Энджел Кроуфорд, по-моему, это самая странная вещь, которую мне кто-либо говорил.

Черт. Вот тебе и «думай, прежде чем говорить». Мой желудок издал такой мощный рык, что им можно было поднять мёртвых. Я прижала предплечье к животу.

— Ох, господи.

Он похлопал меня по спине, а затем придержал, когда я пошатнулась.

— Давай закинем мистера Грейнджера в холодильник, чтобы ты наконец пошла и покормила себя.

Эх. Этот парень — просто нереально добрая заноза в моей заднице. Он-то думал о бургерах. А я думала о мозгах. И совершенно не помогало то, что все эти усилия по упаковке тела в мешок, перекладыванию на каталку и транспортировке в холодильную камеру разогрели Деррела, превратив его в ходячий освежитель воздуха с ароматом свежего мозга.

Когда мы вышли из тесного пространства холодильника, мне наконец-то задышалось легче.

— Дальше я сама справлюсь, — сказала я ему. — Иди развлекайся.

Я сбросила перчатки и защитную экипировку, после чего поспешила вымыть руки, пока Деррел не заметил кровь на моем пальце. Мой паразит уже сделал свою работу и остановил кровотечение, но сейчас мне были позарез нужны мозги, чтобы он мог полностью завершить исцеление.

Деррел швырнул свои перчатки в бак для медицинских отходов.

— Буду отсиживаться дома.

С этими словами он прижал меня к своей массивной груди, заключив в объятия — и я с головой окунулась в аромат его мозга.

Тихое рычание вырвалось у меня прежде, чем я успела его подавить. О боже, Деррел, пожалуйста, уходи, пока я тебя не сожрала!

— Звони, если что-то понадобится, — сказал он, отпуская меня.

— Обязательно, — прохрипела я и скрыла свое смятение, сделав вид, будто поправляю приплюснутый нос. Он усмехнулся, подхватил куртку и ушел, оставив меня одну в морге.

Мой голод метался, словно пойманная в капкан рысь, истошно требуя, чтобы я догнала Деррела, пока мой обед не сбежал. Я сжала руки в кулаки и дышала сквозь стиснутые зубы до тех пор, пока монстр внутри меня не поутих. Теперь, когда Деррел наконец-то ушел, я дам ему то, чего он так хотел.

Я затаила дыхание и прислушалась, вылавливая малейшие признаки присутствия живой души в морге.

Капанье из крана в секционном зале. Низкий гул холодильника за моей спиной. Но ни голосов, ни шагов. Даже самого крошечного пука. Я расслабилась и выдохнула, юркнула обратно в холодильную камеру и потянула за собой тяжелую дверь. От холодного воздуха по рукам побежали мурашки, а глубокий, въевшийся запах защекотал в горле — кровь, гниль и антисептик. Холодильник морга был рассчитан на десять тел, но в данный момент единственным его обитателем был тот самый мужчина на каталке, которого мы с Деррелом закатили сюда несколько минут назад.

Кровь застучала в ушах, и меня пробрал озноб, никак не связанный с температурой. Несмотря на то, что я грабила трупы уже столько раз, что и не сосчитать, адреналиновый прилив от страха быть пойманной накрывал меня каждый божий раз.

— Сделай дело и проваливай, Энджел, — пробормотала я, дернув замок молнии. Мешок с треском разошелся, снова явив миру Ноа Грейнджера с полуприкрытыми мутными глазами и приоткрытыми губами. Белый мужчина, пятьдесят девять лет, умер от сердечного приступа — диагноз подтвердил тромб, который доктор Леблан нашел в его левой передней нисходящей коронарной артерии.

Для Ноа паршиво, а для меня — в самый раз. Давшее сбой сердце покоилось в прозрачном пластиковом пакете между его коленей вместе с почками, печенью, легкими — и мозгом, за которым я и охотилась.

У меня потекли слюнки, когда я развязала пакет. Я отщипнула кусок лобной доли и запихала себе в рот. Он проскользнул в горло с консистенцией сырой устрицы, но на вкус был в тысячу раз лучше. Теплая дрожь, похожая на саму жизнь, прокатилась по моему телу. Прокол на пальце затянулся, зажив без единого следа, и я глубоко и с наслаждением вздохнула. Второй кусок мозга утихомирил голод настолько, что я хотя бы не попытаюсь сожрать следующего человека, с которым столкнусь.

Раньше меня пугало, что человеческие мозги такие, черт возьми, вкусные, но я очень быстро с этим свыклась. От чувства вины избавиться было сложнее, но неприятная правда заключалась в том, что мне необходимо есть человеческие мозги, чтобы оставаться живой и не развалиться на части. А хандрить по этому поводу — не более чем пустая трата времени и сил. По крайней мере, я не убивала людей ради пропитания.

Ну, если только они не пытались первыми убить меня.

Я переложила оставшиеся куски мозга в пластиковый пакет с зип-замком, заново завязала мешок с органами и аккуратно уложила его обратно между коленей мистера Грейнджера. Голод требовал сожрать еще один кусочек, но мои жалкие остатки самообладания велели голоду засунуть свой аппетит поглубже в задницу и подождать, пока я не окажусь в более безопасном месте. Уладив этот вопрос, я плотно закрыла зип-пакет и стерла с его бока каплю кровавой жижи.

От тяжелого стука ручки холодильной двери мое сердце забилось в судорогах, как лягушка под электротоком. Я резко развернулась к выходу, спрятав пакет за спину, и запихала его сзади за пояс штанов как раз в тот момент, когда внутрь шагнул старший