Своенравная Жена тайного советника - Таисия Шатская

Лиза с ужасом и возмущением посмотрела на Лавра Дмитриевича, но тот продолжил

—У британцев есть несколько своих водников, но для местных водоемов они чужды, и сила их весьма ограничена. Но если Стояновых не станет, повлиять, хотя бы на Неву – очень молодую и капризную реку... даже не реку а протоку, будет проще. Наводнение в столице конечно не уничтожит империю, но создаст проблемы и отвлечет внимание Павла от Европы. А тут можно и свою помощь предложить, ведь все знают, где обитают самые сильные водники Европы. За определенные уступки с нашей стороны конечно. Англичане по сей день не могут простить нам раздел Речи Посполитой, а Его величество отказался утвердить последний договор с Англией, что был подписан покойной императрицей. Надеюсь теперь вы понимаете, что вы не просто девица на выданье, а ценный ресурс. Оружие посильнее артиллерии?

Обрешившаяся на Лизу информация, полностью спутала мысли.

— Значит вы просили моей руки проверки ради? Но ведь могли быть и другие причины отказа — переспросила она. Голос прозвучал глухо.

— Да, но в том тоне, маловероятно. Я озаботился дополнительным мерами.— сказал Верский. — Чтобы убедить тех, кто шантажировал вашего дядю, в том, что сделка почти состоялась, я сразу в нескольких письмах, сообщил, будто получил его согласие и вскоре объявят помолвку. Это была большая и серьезная игра, княжна. Игра, в которую никто не собирался посвящать вас.

Лиза смотрела на него, не веря. В ушах шумело.

— За день до смерти Афанасия Петровича я пришёл к нему с деньгами, — продолжал Верский. — Я предлагал закрыть его долг, и взять вас под свою защиту. В обмен он должен был помочь нам получить компромат на Зубовых. Но он был уже слишком запуган и не доверял мне. Денег не взял. В ночь его смерти Тайная экспедиция направлялась к особняку — мы должны были взять человека, который пришёл бы надавить на вашего дядю, все рассчеты говорили, что он явится этой ночью.. Но на подходе мы встретили дворовых, которые бежали с вестью, что барин мёртв.

Он замолчал. В кабинете стало тихо.

— Я придерживаюсь версии самоубийства, — сказал Верский тише. — Англичанам выгоднее было продолжать давить на него, чем убивать. Но мои расчёты показывают и вероятность убийства. Поэтому расследование продолжается.

— Что сталось с дядиным долгом? Неужели Зубов боится предъявить его мне? — осипшим голосом спросила Лиза.

— Я закрыл его. На правах вашего жениха.

Лиза молчала. Всё, что он говорил, складывалось слишком гладко. Слишком правдоподобно. Она искала в его лице ложь и не находила — но это могло значит, лишь, что он умел лгать.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

P.S Ну вот завязка наконец раскрылась. Все самое интересное еще впереди. Буду очень благодарна за любую активность: добавления в бибилиотеку, лайки, звездочки (в конце главы), и отдельно за комментарии, все это помогает книге продвигаться в рейтингах. Ну а каждый комментарий дает + 10 к вдохновению автора.

Глава 12

Венчание на царство выпало на Пасху. В Москве, куда двор перебрался в конце марта, Лиза впервые увидела, как близко сходятся в государе два человека: благочестивый рыцарь романтик и нетерпеливый самодержец. В Успенском соборе было холодно, а воздух переполнен запахом ладана и воска. Лиза стояла среди придворных, зажатая между чьим-то плечом и колонной, и видела лишь край мантии и согнутую спину государя, когда тот принимал корону. Потом он читал — звонко, отрывисто, словно диктуя приказ, — указ о престолонаследии, и голос его бился под сводами, как о каменную стену. Лиза поймала себя на том, что смотрит не на государя, а на Верского: он стоял в нескольких шагах, на груди его, как обычно черного сюртука переливались серебром нити позумента. Поза его была прямой, как клинок, а выражение лица непроницаемо, на мгновение она залюбовалась его профилем. Поймав её взгляд, он едва заметно склонил голову. Лиза отвернулась, но щеки у неё потеплели.

После литургии, уже на паперти, в толпе, которая волнами выплёскивалась на Соборную площадь и на какое-то время разлучила Лизу с её спутником, к ней не без труда протиснулся обер-гофмейстер двора Жеребцов. Александр Алексеевич был невысок, чрезмерно пудрился, носил рыжеватые бакенбарды и обладал тихим слишком высоким для мужчины голосом, который неприятно лип к уху.

— Княжна Стоянова, — поклонился он — Позвольте пожелать вам здравия в сей великий день.

Лиза вежливо кивнула, ожидая пустых поздравлений, но он не отходил.

— Говорят, ваше венчание назначено вскоре после коронации, — сказал он, глядя не на неё, а куда-то поверх её плеча, в сторону, где стоял Верский. — Дай бог, чтобы всё устроилось к лучшему. Хотя, признаться, я был удивлён. Стояновы и Верские… между вашими родами лежало столько недоброго.

— Вы, верно, путаете, сударь, — сказала Лиза холодно. — Граф Верский — наследник рода Северских, а с этим родом у Стояновых никогда не было вражды.

— Бастард наследник, — поправил Жеребцов мягко. — А по рождению — Верский. Подумать только сын актрисульки и вдруг граф. О времена! –– он воздел руки к небу, –– Но не об этом сейчас. Вражда его с вашими покойными батюшкой и дядей известна всем кто помнит былые времена. Помню даже, как чуть не состоялась дуэль, да вмешательство государыни заставило молодежь поостыть. Странно, что оба Стоянова ушли такими молодыми , а он — вот он, подле государя, уже ректор и руку вашу получил.

Лиза почувствовала, как пальцы в перчатках становятся ледяными. Она не ответила. Жеребцов поклонился ниже, чем требовалось, и понизил голос:

— Ежели вам когда-нибудь понадобится защита, княжна, найдутся люди, способные спасти вас от любимца императора. Стоит лишь попросить. –– и незаметным движением вложил ей в ладонь записку.

Он исчез в толпе прежде, чем Лиза успела что-либо сказать.

Вечером, в отведённых ей покоях, она решилась открыть записку, подсунутую Жеребцовым : «Остерегайтесь Верского. Он погубил вашего отца и погубит вас. Если желаете избежать этого брака, пошлите весточку моей супруге». Теперь к её сомнениям прибавился ещё один голос, шепчущий об опасности. Лиза скомкала записку, швырнула в камин, но, глядя, как бумага корчится и чернеет, не почувствовала облегчения. Все факты, которые были ей известны, говорили в пользу Лавра; а