Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Где?

Внутри все обрывается, когда я понимаю, чего не хватает.

— Невозможно…

Солнце уже клонится к закату, когда я возвращаюсь домой. На сердце такая тяжесть. Такая боль и пустота. Столько лет прошло, а боль такая же острая, будто всё случилось вчера.

Ксар дремлет в тени старой яблони, свернувшись огромным чешуйчатым клубком. На расстоянии сидит Мирая, нервно поглядывая на дракариона каждый раз, когда тот выпускает во сне струйку дыма из ноздрей.

Она вздрагивает, заметив меня, но тут же расслабляется.

— Ты вернулась. Как ты?

— Жива, — отвечаю коротко и сажусь рядом с ней на поваленное бревно.

Как описать словами то, что творится внутри? Это сложно, да и не хочется душу выворачивать.

Некоторое время мы молчим. Но я-то знаю, что Ксар только притворяется спящим. Он чувствует мою боль и разделяет ее.

— Знаешь, — нарушает тишину Мирая, — деревня не сильно изменилась с тех пор, как ты уехала. Те же люди, те же заботы. Старики умирают, дети рождаются. Мельница Гаррета сгорела пять лет назад, построили новую. Харвик женился на девушке из соседней деревни, у них уже трое детей. А помнишь Сильвию, что жила на краю деревни? Так она вышла за купца из города, уехала, говорят, теперь в шелках ходит.

Хоть многие имена уже стёрлись из памяти, я понимающе киваю на слова няни. Мне нужно влиться в деревенскую жизнь, поэтому нужно слушать и запоминать.

— Сходишь со мной? — спрашиваю я, когда Мирая заканчивает говорить. — Хочу взглянуть на мамин огород.

Вернее на то, что от него осталось.

Сад за домом зарос не так сильно, как я опасалась. Видимо, Мирая ухаживала и за ним тоже. Травяной огород моей матери — длинные ряды грядок, огороженные плетёным забором, — выглядит неухоженным, но вполне живым.

Эти травы — самосевы, но на первый взгляд своих целебных свойств не утратили. Так ли это на самом деле, нужно проверить в деле, когда приготовлю первые зелья.

— Нужно будет всё привести в порядок, — говорю я, проводя рукой по высоким стеблям мяты. — Пересадить, обновить… А здесь можно базилик посадить, он хорошо с розмарином соседствует.

— Ты так похожа на мать, — тихо говорит Мирая. — Она точно так же стояла здесь, планируя, что и куда посадить.

Слова няни отдают тупой болью в груди. Как бы мне хотелось вот так с мамой поговорить. Но нет, не в этой жизни. Чувствую как к глазам подступают слезы. Нельзя расслабляться. Нельзя давать волю чувствам. По крайней мере, не сейчас.

— А вот и она! — шепчу я, повернувшись к теплице. Состоит она из стекла и металла. Расположена теплица в дальнем углу сада. Сквозь запыленные стёкла виднеются пышные растения — яркие, сочные, словно на дворе не поздняя осень, а разгар лета.

— Теплица всё ещё работает! Артефакт до сих пор действует!

Я даже не ожидала такого. Думала, что с годами сила в артефакте иссякнет, но нет. Мама не пожалела своей магии.

— Да, — кивает Мирая. — Внутри всегда тепло, а растения цветут круглый год. Иногда я заходила туда за травами для лекарств. Надеюсь, ты не сердишься.

— Конечно нет, — сжимаю я её ладонь. — Хорошо, что хоть кто-то пользовался маминым наследием.

Все не так уж и плохо. Я была готова к худшему.

Так, нужно двигаться дальше. Нужно внимательнее рассмотреть дом. Скорее всего, я что-то упустила. Была ведь взволнованна.

Мы входим в дом. Теперь уже нет никаких видений, никаких призраков — только эхо шагов по деревянному полу.

— Я убиралась здесь, — Мирая смотрит виновато. — Не могла не приходить. Дом словно звал меня. Никто другой не мог пройти через защиту, а я почему-то могла. Приняла это как волю твоих родителей.

— Спасибо, Мирая. — улыбаюсь я, а в глазах слезы. Как же не невыносимо тяжело. — Я попробую поставить чайник.

— Я сама, — направляется она к кухне. — А ты иди, осмотрись. Наверное, хочешь побыть одна.

Хочу…

Поднявшись по широкой деревянной лестнице на второй этаж, я иду в свою комнату. Дверь открывается со знакомым скрипом.

Внутри — словно время остановилось. Узкая кровать с лоскутным одеялом, письменный стол у окна, книжная полка, заполненная потрёпанными томами.

Всё на своих местах, даже мои тетради лежат точно так, как я их оставила в то последнее утро перед отъездом.

Подхожу к столу, провожу пальцами по гладкой поверхности. Взгляд падает на выцветшую тонкую тетрадь, засунутую между книгами. Вытаскиваю её, и сердце начинает биться чаще.

Мои записи из академии. Эксперименты, формулы, наброски зелий…

И там, на последних страницах — идея, которую я так и не осуществила. Безумная, дерзкая идея — создать зелье, от которого драконы не смогут отказаться. Это зелье облегчит им жизнь. Оно может изменить всё.

Пальцы дрожат, когда я перелистываю пожелтевшие страницы. Я ведь могу это сделать. Теперь, когда у меня есть Ксар, теперь, когда я вернулась в дом, напитанный родовой магией… Я могу завершить то, что начала столько лет назад.

Только нужно договориться с дракарионом.

Внезапно воздух сотрясает оглушительный рёв — непохожий на рычание Ксара, более низкий, тяжелый. В следующую секунду раздаётся грохот, словно что-то невероятно тяжёлое рухнуло на землю.

Подбегаю к окну и застываю, не веря своим глазам.

— Что за…

Сердце грохочет в груди, когда я быстро спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Руки дрожат, когда я распахиваю входную дверь.

Во дворе — хаос. Ксар стоит на расправленных лапах, шипы на хребте подняты, из пасти вырываются клубы дыма. Он медленно обходит огромную фигуру, распластавшуюся на маминых грядках.

Серебристый дракон. Настоящий дракон!

Откуда он тут?

Чешуя зверя переливается в лучах заходящего солнца, но даже издалека я вижу, что на боку зияет рваная рана, из которой сочится густая темная жидкость. Крыло неестественно вывернуто, а дыхание — тяжелое, с хрипом.

Делаю несколько осторожных шагов вперед.

— Айвилена! — Мирая выбегает из дома, прижимая руки к груди. — Не подходи! Это не к добру! Драконы не появляются просто так!

А я-то не знаю. Я была замужем за одним из них, и вот к чему это все привело.

«Послушай старуху, — голос Ксара в моей голове звучит непривычно резко. — Не приближайся к нему. Пусть помирает».

«Он же