Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

прищурился. — Ганс? Ты служил в Пятом Легионе? — Так точно, милорд. Сержант обоза. Пока колено не... — он хлопнул себя по ноге. — Списали. Я посмотрела на Берту. — А вы? — Я пекла хлеб для офицерской столовой, миледи. И стирала. — Ситуация, — я подалась вперед. — Ночь. Метель. Стучится путник. Денег у него нет, но он выглядит прилично. Лошадь хромает. Мест в общих комнатах нет. Берта переглянулась с мужем. — Ну... — начала она неуверенно. — В конюшне тепло. Солома чистая. Я бы ему там постелила. И супу налила — вчерашнего, он все равно остался. Не помирать же человеку. — А денег нет, — напомнил Виктор строго. — Так он потом отдаст, — вмешался Ганс. — Или отработает. Дрова наколет. Честный человек долг помнит. А жулика я сразу увижу. У меня глаз наметан. Я улыбнулась. — Вы приняты. Приют № 1 ваш. — Ганс, — я посмотрела на сержанта. — Твоя задача — склад, дрова, порядок в конюшне. И охрана кассы. Берта — кухня, постели и уют. — У вас есть дети? — Двое, миледи. Дочке десять, сыну двенадцать. — Отлично. Сын будет помогать с лошадьми, дочь — накрывать на стол. Зарплата — десять серебряных в месяц плюс процент от кухни. Ганс побледнел. Берта схватилась за сердце. — Десять серебряных? Миледи, это же состояние! — Это ответственность. Если в вашем Приюте будет грязно или гостя обсчитают — вылетите с волчьим билетом.

Мы собеседовали до обеда. Я чувствовала себя золотоискателем, просеивающим песок. Из двадцати кандидатов мы отобрали три семьи. Одна — для дальнего поста на перевале (там нужны были суровые интроверты, которые не сойдут с ума от одиночества). Вторая — для поста у моста. И Ганс с Бертой — для главного входа.

Когда дверь за последним кандидатом закрылась, я откинулась на спинку кресла. — У нас есть персонал, — констатировала я. — Теперь стройка.

Виктор подошел к карте. — Горцы обещали расчистить завалы. Но стены... Матильда, у нас мало камнетесов. — У нас есть магия, — напомнила я. — И цемент. Я достала из ящика стола серый камень. — Я экспериментировала с известняком, пока вы спали. Если его обжечь магическим огнем и смешать с золой... он схватывается намертво даже в воде. — Твой бетон? — спросил Виктор (он быстро учил новые слова). — Почти. Римский бетон. Мы будем лить фундаменты, а не складывать их по камешку. Это ускорит стройку в три раза. — Но нам нужна охрана, — Виктор помрачнел. — Дорога длинная. Если Алхимики узнают... они могут нанять разбойников. Или прислать своих химер. — Для этого у нас есть "Сигнальная Сеть". Я развернула второй лист. — Зеркала. Днем. — И... — я сделала паузу. — Фейерверки. Ночью. — Фейер... что? — Огненные цветы. Китайская забава, но мы превратим её в средство связи. Я знаю формулу пороха. Красный огонь — нападение. Зеленый — все спокойно. Желтый — нужен врач. Виктор посмотрел на меня с благоговением. — Порох... Это оружие? — Пока — только сигнал. Но если они полезут... — я хищно улыбнулась. — Мы научим горы стрелять. В дверь постучали. — Миледи! — голос Лизы звучал панически. — Войдите. Лиза влетела в кабинет, держа в руках смятый конверт. — Гонец! Из столицы! Птица прилетела!

Она положила на стол тубус, привязанный к лапке почтового сокола (да, здесь были соколы, голубей съедали по дороге). На тубусе была печать. Не Алхимиков. Императорская. Золотой Дракон. Виктор замер. Я медленно взяла тубус. — Кажется, — тихо сказала я, — наш маленький бизнес заметили большие игроки. — Вскрывай, — голос Виктора стал стальным. Я сломала печать.

Я сломала печать. Развернула свиток. «Его Императорское Величество... бла-бла-бла... Назначает ревизию... В связи с подозрительной активностью в регионе Грозового Створа... Прибытие Инспектора ожидается через две недели». Я подняла глаза на мужа. — Инспектор. — Из столицы? — Виктор нахмурился. — Обычно они боятся ехать в такую глушь зимой. — Значит, кто-то очень сильно настучал. Алхимики.

Я встала. Подошла к окну. Две недели. У нас горы строительного мусора, толпа диких горцев в союзниках, нелегальное производство спирта и магии, и я — попаданка без документов. — Идеально, — сказала я. — Идеально?! — Виктор поперхнулся. — Конечно. Инспектор — это человек. А у каждого человека есть цена. Или слабость. Я повернулась к Лизе. — Лиза, готовь «Президентский Люкс». Самую лучшую комнату. Самое мягкое белье. И скажи Герте... пусть учится готовить фуа-гра. Или что у нас тут за деликатес? Печень налима? — Зачем? — не понял Виктор. — Мы не будем его подкупать, дорогой. Это вульгарно. Я улыбнулась улыбкой, от которой у моих конкурентов в прошлом мире случалась изжога. — Мы его очаруем. Он приедет с проверкой, а уедет с полным чемоданом наших чипсов и отчетом о том, что Грозовой Створ — это жемчужина Империи. — А если нет? — спросил Виктор, кладя руку на меч. — А если нет... — я посмотрела на карту, на точку «Глотка Дракона». — В горах, знаешь ли, часто случаются несчастные случаи. Лавины, камнепады... Дикие места. Виктор посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подошел и поцеловал в лоб. — Напомни мне никогда с тобой не ссориться, Матильда. Ты страшная женщина. — Я просто эффективный менеджер. А теперь — за работу. Две недели до приезда Ревизора. Время пошло.

Когда дверь за Лизой закрылась, я осталась наедине со списком «План приема». Инспектор. Кто он? Старый бюрократ с подагрой? Молодой карьерист? Взяточник? Идейный фанатик? Я макнула перо в чернильницу. 1. Размещение: Восточная башня. Там лучшие виды и меньше сквозняков. 2. Меню: Фуа-гра (местная печень с травами), стейки из оленины, "Охотник" (как дижестив). 3. Развлечения: Охота (Виктор организует), баня (обязательно), дегустация... Я замерла. Перо зависло над бумагой, роняя черную кляксу. А если... А если Инспектор — женщина?

Я представила себе суровую даму в корсете, которая морщит нос при виде оленьих рогов на стенах и падает в обморок от запаха псарни. Вся моя стратегия строилась на мужских слабостях: еда, алкоголь, лесть, охота. Если приедет женщина, мне придется менять тактику. Ей нужно будет предлагать спа-процедуры, шелка и сплетни о столичной моде (в которой я не смыслю ни черта).

Я позвонила в колокольчик. — Позовите Лорда. Срочно. Виктор пришел через пять минут. Он был в оружейной, и от него пахло оружейным маслом и железом. — Что случилось? — он вошел быстро, рука привычно легла на пояс. — Еще гонец? —