Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин
— Всё что угодно.
Одна бровь приподнялась.
— Вы каждому встречному такое говорите?
— Ближе к делу.
Он вздохнул.
— Ваша кровь.
— Моя что? — Наверняка она ослышалась.
— Ваша. Кровь. Я хочу провести её анализ.
— Зачем?
— Потому что до сих пор вы единственная, кто не заболел после нападения. Я хотел бы исследовать вашу кровь и выяснить почему.
У Зоры голова пошла кругом. Значит, она была права. Все статьи, все публикации в социальных сетях… все эти смерти.
— Значит, София действительно умирает.
Его взгляд немного смягчился.
— Да.
— Скажите честно. Вы действительно можете ей помочь?
— Возможно. Более того, именно ваша кровь может ей помочь. Если у вас иммунитет к токсину, в вашей крови может скрываться ключ к противоядию.
— К токсину? Вы знаете, что происходит со всеми этими людьми?
Его губы сжались в тонкую линию.
— Я не могу сказать.
— Тогда как вы собираетесь ей помочь, если даже не можете поделиться тем, что знаете?
Его лицо вновь стало непроницаемым, словно перед ней сидел человек, привыкший к беспрекословному повиновению.
— Сначала ваша кровь. Если хотите получить ответы, позволите мне провести анализ.
Зора ощетинилась. Но если он прав и в её крови действительно скрывается разгадка, то именно его просьба могла спасти Софии жизнь. Если бы он не давил так настойчиво, она, пожалуй, сама умоляла бы его забрать у неё всю кровь до последней капли.
Но ей нужно было сохранять невозмутимость, поэтому она лишь произнесла:
— Ладно.
ГЛАВА 10
ЗОРА
Кальман повёз их через реку, и по обе стороны открывался город, пока они пересекали Цепной мост Сеченьи. Подвесные тросы тянулись над Дунаем, словно стальные вены, а каменные львы по обоим концам моста стояли на страже, точно безмолвные часовые, охранявшие переправу с девятнадцатого века. Внизу темнела мерцающая вода, отражая огни Будапешта. На другом берегу над склоном холма возвышался Будайский замок12, чей многовековой фасад напоминал о богатой, многослойной истории города. Они оставляли Пешт позади, направляясь всё глубже в прошлое.
Машина плавно скользила по асфальту в сторону «Хемасин Биофарма». Зора видела фотографии этого комплекса в статьях, когда искала информацию о Кальмане. Исследовательский центр располагался среди исторических зданий, и его современная архитектура резко контрастировала с классическим окружением. Некоторые журналисты называли его бельмом на глазу — гладким современным прыщом, нарушающим нетронутую, выдержанную веками красоту старинной застройки. Однако этот район славился своими медицинскими центрами и исследовательскими учреждениями, так что место для подобного комплекса было идеальным, уродовал он окрестности или нет.
В салоне машины Кальмана пахло дорогой кожей и… им самим. Тем самым характерным запахом, который она уже начала связывать исключительно с ним, хотя ощущала нечто похожее в тот день у реки и от мужчины, напавшего на них в ночном клубе.
Он бросил на неё быстрый взгляд, и Зора поняла, что всё это время разглядывала его.
— Нашли что-нибудь интересное? — промурлыкал он.
Она поморщилась оттого, что её поймали за разглядыванием.
— Просто пытаюсь понять, каким одеколоном вы пользуетесь. У него необычный запах.
Вернув взгляд на дорогу, он растянул губы в хищной усмешке, от которой у неё задрожали колени и возникло желание выпрыгнуть из машины прямо на ходу, несмотря на скорость в пятьдесят километров в час. В конце концов, она посреди ночи ехала в автомобиле с совершенно незнакомым мужчиной, о котором практически ничего не знала.
— Вы намекаете, что от меня воняет, мисс Хайнар?
— Что? Нет! — Она шумно выдохнула и уставилась на дорогу. — Я серьёзно. В вашем парфюме есть что-то необычное.
Он некоторое время молчал, прежде чем ответить.
— Я не пользуюсь одеколоном. Вы ведь вытащили меня из постели, помните?
Зора нахмурилась, наблюдая за проплывающим мимо городом, пока они приближались к месту назначения.
— Тогда, наверное, это запах химикатов, с которыми вы целыми днями работаете.
Она чувствовала на себе его взгляд, пока он плавно заезжал на парковочное место, но Кальман ничего не сказал. Зора открыла дверь и вышла из машины, устремив взгляд на здание «Хемасин Биофарма».
Здание возвышалось прямо перед ней. Его сверкающие линии отражали свет уличных фонарей, намекая на передовые исследования, проводившиеся за этими стенами. Монолит из стекла и стали, чей зеркальный фасад отражал тёмно-синие и янтарные оттенки ночного неба над Будапештом. Мягкое свечение встроенных светодиодных полос тянулось вдоль краёв здания, придавая ему почти неземной вид, словно внутри пульсировала собственная стерильная жизнь. В нём не было ничего уродливого. Оно было таким же красивым, как его владелец. Зора нахмурилась, поймав себя на этой мысли.
Её ботинки цокали по дорожке из полированного камня, ведущей ко входу и обрамлённой аккуратно подстриженными живыми изгородями. На стеклянных дверях красовался лаконичный логотип компании — закрученная двойная спираль, окружённая стилизованным вороном. Ничего броского, но что-то в этом изображении заставило Зору невольно стиснуть зубы. Какое отношение вороны имеют к медицине?
Словно по сигналу, Джордж приземлился на камеру наблюдения, которая отслеживала их приближение. Он громко каркнул и склонил голову набок, разглядывая Кальмана. Зора не видела птицу с тех пор… Когда же он подарил ей кольцо? Неужели всего два дня назад?
Кальман хмуро посмотрел на птицу.
— Ваш знакомый?
Она ответила ему таким же хмурым взглядом.
— Можно и так сказать. Он ходит за мной по пятам с шестнадцати лет.
Кальман нахмурился ещё сильнее, продолжая сверлить ворона взглядом, и задумчиво хмыкнул.
— Не любите птиц?
— Не люблю ворон. И воронов.
Джордж каркнул на него ещё громче, широко расправив крылья.
Зора не смогла сдержать улыбку.
— Испугались, господин Фекете?
Он презрительно фыркнул.
— Испугался? Нет. Испытываю отвращение? Да.
Джордж нагадил прямо на камеру, которая наверняка стоила больше всей месячной зарплаты Зоры, и улетел, напоследок издав ещё один пронзительный крик.
Она выдохнула и повела плечами.
— Ну, похоже,