(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд
Рис шагнул вперед, закрывая меня собой. Его лицо побагровело.
«Леди Ксилия, я требую…»
Она даже не посмотрела на него. Она просто повела рукой, и Рис поперхнулся словами, словно воздух вокруг него замерз. Она прошла сквозь него взглядом, как сквозь мебель.
«Наслаждайся вечером, Лира», — прошептала она, проходя мимо. — «Пока часы не пробили полночь».
Толпа сомкнулась за ее спиной. Я осталась стоять, чувствуя, как унижение жжет щеки сильнее, чем пощечина.
«Я убью ее», — прохрипел Рис, приходя в себя.
«Нет», — я вцепилась в его рукав. — «Не делай этого. Ты только дашь ей повод».
В этот момент оркестр на балконе сменил мелодию. Веселая полька оборвалась. Зазвучали низкие, тягучие ноты виолончелей. Медленный, темный вальс, похожий на биение огромного сердца.
Свет в зале дрогнул. Свечи в люстрах присели, а некоторые погасли вовсе, погружая зал в полумрак.
Двери не открывались. Окна были закрыты. Но воздух изменился. Запахло озоном, электричеством и чем-то пряным, горячим — запахом, который я узнала бы даже в аду.
Толпа в центре зала начала пятиться. Люди отшатывались, прижимая маски к лицам, охваченные внезапным, иррациональным животным страхом.
В образовавшейся пустоте стояла фигура.
Он был выше любого мужчины в этом зале. Одетый в безупречный черный фрак, который сидел на нем как вторая кожа, он казался тенью, обретшей плоть. Его лицо скрывала глухая маска из полированного черного обсидиана. В ней не было прорезей для глаз, лишь гладкая, зеркальная чернота, в которой отражался испуганный зал.
Но я знала, что он видит меня.
Он не смотрел по сторонам. Он шел прямо ко мне. Его походка была текучей, хищной — так двигается тигр в высокой траве перед прыжком.
Рис напрягся. Его рука легла на эфес парадной шпаги.
«Кто это?» — прошептал он.
Незнакомец остановился перед нами. Он проигнорировал Риса, словно того не существовало. Он протянул руку мне — ладонью вверх, в перчатке из тончайшей черной кожи.
«Сэр!» — Рис шагнул вперед, преграждая ему путь. — «Дама со мной. Отойдите».
Черная маска медленно повернулась к Рису.
Я не видела глаз, но я почувствовала удар. Ментальный импульс, тяжелый, как могильная плита. Рис замер. Его рот открылся, но ни звука не вылетело. Он стоял, парализованный ужасом, который сковал его мышцы, превратив в статую.
Незнакомец снова повернулся ко мне. Его рука все еще была протянута. Это было приглашение. И это был приказ.
Я посмотрела на застывшего Риса, на перепуганную толпу, на Ксилию, которая замерла на лестнице, сжимая перила так, что лед под ее пальцами трескался.
Я вложила свою руку в его ладонь.
Его пальцы сомкнулись на моих. Жар пронзил меня сквозь перчатку, сквозь кожу, ударив прямо в солнечное сплетение.
Он рванул меня на себя, увлекая в центр круга.
Мы начали танцевать.
Это был не вальс, которому учат в школах благородных девиц. Это было движение двух стихий, сплетенных в ураган. Мы двигались в идеальной, сверхъестественной синхронии.
Его рука на моей талии была раскаленным железом. Платье с открытой спиной позволяло ему касаться моей голой кожи, и там, где его ладонь прижимала меня к себе, я горела. Это было скандально, неприлично близко. Наши бедра соприкасались при каждом повороте, я чувствовала твердость его тела, мощь его мышц.
«Я говорил тебе бежать», — его голос прозвучал низким рокотом, слышным только мне. — «А ты пришла в логово зверя, наряженная как десерт».
«Я не сдамся ей», — выдохнула я, глядя в черное зеркало его маски. — «Я не убегу».
Он закружил меня в пируэте, наклоняя так низко, что мои волосы почти коснулись пола. Мир превратился в смазанное пятно серебра и белого. Только он был четким — черная скала в центре шторма.
«Ты пахнешь страхом, Il'yra», — прошептал он, поднимая меня. Его лицо оказалось в миллиметре от моей шеи. — «И ты пахнешь мной. Этот запах сводит их с ума. Они чувствуют хищника, но не видят его».
Я подняла взгляд на балкон. Ксилия стояла там, белая как мел. Бокал в ее руке лопнул, разлетевшись стеклянной пылью, но она не замечала порезов.
Морван использовал этот танец не для развлечения. Я чувствовала, как вокруг нас закручивается невидимый вихрь. Он ткал заклинание, создавая вокруг меня барьер, разрушая ледяные чары Ксилии своей огненной аурой.
«Когда часы пробьют полночь, маски будут сброшены», — сказал он жестко, сжимая мою талию до боли. — «Уходи до этого. Сделай то, что я говорю, хотя бы раз. Или мне придется сжечь этот город дотла, чтобы вытащить тебя из ее лап».
Музыка оборвалась на высокой, пронзительной ноте.
Мы замерли в центре зала. Он отпустил меня, но его пальцы скользнули по моей руке, задерживаясь на секунду дольше положенного, словно он не хотел разрывать контакт.
Оцепенение спало с зала.
«Отойди от нее!»
Крик Риса разорвал тишину. Он, наконец, освободился от паралича. Ревность, горячая и слепая, застилала ему глаза. Он видел, как этот чужак держал меня. Он видел румянец на моих щеках, которого никогда не вызывал сам. Он видел химию, которую невозможно подделать.
Рис выхватил шпагу и бросился к нам, расталкивая гостей.
«Я сказал — отойди!»
Морван выпрямился. Он медленно, с издевательской грацией, поклонился мне.
Затем он сделал шаг назад. Прямо в густую тень колонны.
Рис подбежал, его клинок рассек воздух там, где только что стоял черный фрак.
Пустота.
Там никого не было.
Только легкий запах озона, висящий в воздухе, да пятно тающего инея на паркете там, где стояли ноги Морвана — жар его присутствия растопил лед Ксилии.
«Где он?!» — заорал Рис, вертясь волчком. — «Куда он делся?! Лира, кто это был?!»
Я стояла одна посреди огромного зала. Сотни глаз смотрели на меня — с ужасом, с