Исцели меня - Ефимия Летова

— Не дёргайся, — спокойно сказал Рок. — Просто постой. Поговорим.

Он обошёл меня, без труда шагая по чавкающей земляной поверхности, словно ничего не весил, и непринуждённо присел на черный камень. Упёрся локтями в бёдра, разглядывая меня нечитаемым зелёным взглядом.

А я его.

Он снова был непостижимо бледным, до зеленоватого свечения кожи, но держался непринуждённо, и я поразилась природной аристократической утончённости его жестов и мимики. Как непривычно было видеть Рока в чистой новой рубашке и брюках, идеально облепивших его длинные стройные ноги. Он был хорош, дивно хорош собой, густые пряди чистых серебристых волос скрыли необычные уши. Я было вспомнила о хвосте и необходимости прорезать в штанах дырку, но тут Рок тряхнул головой, и я с трудом подавила даже не крик — жалобный писк, увидев почерневшие порванные мочки его ушей безо всяких колечек.

От следящего артефакта его избавили.

Или… он сам избавился.

Рок поймал мой взгляд, криво ухмыльнулся.

— Ничего. Заживут.

Смириться с его предательством было невозможно.

Но необходимо.

Необходимо, потому что я не должна была мысленно вязнуть в такой же жиже, как под ногами, жиже, полной отчаяния и неверия. Должна была продолжать думать и бороться. Не упасть, не разрыдаться, не потерять самообладание. У меня было очень, очень мало времени, и если я хотела спросить его о чем-то, попробовать достучаться... Вопросов у меня тоже ограниченное количество.

Нельзя ошибиться.

— Кто ты? — спросила я хрипло. Голос не хотел мне повиноваться.

Казалось, Рок искренне задумался, и самый простой вопрос заставил его на несколько мгновений выпасть из реальности.

— Я тот, кого ты знаешь под именем Лордера, — задумчиво произнёс он наконец, — Я живу в этом мире уже не первое столетие. Кровь и плоть юности дают мне силу, молодость и бессмертие. Юный дрок был недурён на вкус, а теперь пришёл твой черёд.

Наверное, моё перекосившееся лицо было невероятно забавным, потому что Рок от души расхохотался.

— Поверила?! Да нет, это шутка. Собственно, вряд ли я могу удивить тебя правдой, ничего принципиально нового ты не услышишь. Двадцать лет назад моя мать оказалась в отцовском замке. Вадроки доверчивы, она быстро поверила его обещаниям и признаниям в любви. Ты совратила меня всего за несколько дней, отцу потребовалось чуть больше времени, но... Она влюбилась, и возникла шрайвэ. Вскоре родился я.

Девять месяцев для него — «вскоре»?

— Какая идиллия, — прокомментировала я. — Отчего же ты покинул отчий дом в таком случае? Ты здесь и вырос?

— Я родился и вырос в Лесу, как и говорил. Я… поверил слухам, — задумчиво произнёс Рок. — Для женщины из вадроков рождение ребёнка от человека... требует много энергии. Наш процесс воспроизведения потомства немного отличается от вашего. Неважно. Мать обрела истинную форму и не смогла выйти из неё. Отец... Отец отправил её к вадрокам, надеясь, что близость гайши даст ей силы. Но вадроки не поняли его и не поверили ему. В конце концов, союз человека и вадрока — огромная редкость.

— Ясно, — отозвалась я, мысленно представляя, как набираю полные ладони земляной жижи и швыряю её Року в лицо, а точнее, забиваю ею его рот, чтобы он заткнулся. — Так что ты вырос и кинулся к любимому папочке с распростёртыми объятиями, верно?

— Не то что бы, — Рок продолжал сохранять полнейшее спокойствие. — Я был зол и уверен в его вине, так что первоначально пришёл мстить. Проникнуть в замок для меня не составило особого труда, но... Мне крупно не повезло. Дважды. В момент моего вторжения отец проводил ритуал... Да, я же тебе рассказывал об эвилях, и я умудрился попасть к нему в самый разгар действия. Эвили набросились на меня, и в итоге мой магический резервуар оказался пуст. Отец просто не мог их отогнать, мы, видишь ли, своеобразный деликатес для низших.

Рок помолчал.

— Я услышал и прислушался к нему не сразу, отцу даже пришлось связать меня, настолько я пытался… совершить то, ради чего пришёл. А потом эти клятые мягкотелые слизни начали свой штурм. Я вынужден был притворяться тем, кем они хотели и должны были видеть меня. Мне было необходимо пополнить резерв. Чтобы вернуться. Моё место здесь. Рядом с ним.

— Убедительно врёшь, — кивнула я. — И моя история ничуть тебя не смутила? Ты думаешь, что и я вру, верно? Преувеличиваю? На самом деле я стащила горсть медяшек у своего благородного хозяина, а моя мать поскользнулась на лужице масла и расшибла голову о перила? Все те трупы, что я видела...

Рок пожал плечами.

— Склонен думать, что ты говорила правду.

Я задохнулась от возмущения и ярости.

— Твоё место здесь? Рядом с грязным гойшоном, убийцем и живорезом?

— Мне это неприятно, — ровно отозвался Рок. — Но я не собираюсь более судить человека своими мерками. Я хочу понять его. И помочь.

— Эти мерки общие для всех разумных существ! Любой из нас, людей, осудил бы его!

— Насколько я вижу, отец живёт на свободе, в достатке и уважении. Возможно, те, кто осуждают его, всего лишь втайне завидуют, что не могут позволить себе быть свободными настолько, насколько свободен он?

Я помотала головой, отказываясь верить тому, что слышу.

— Наш мир несовершенен, это так, иногда до мерзавцев трудно добраться. Его достанут. Его непременно достанут. Выследят…

И тут же вспомнила о том, что Рок избавился от следящих артефактов. Закусила губу.

Нет, этого всего просто не может быть. Я брежу. Он бредит. Он странный, иной, возможно, он просто болен.

— Зачем я здесь, Рок? И зачем ты хотел, чтобы я сбе…

— Ты нужна мне, а я нужен отцу, — перебил меня Рок. — Это так важно, Фелл. Я думал, что нужен своему народу, но это ложь. Поле — трава, но кого волнует судьба одной-единственной травинки? Одного-единственного дерева в лесу? Мою мать не остановили, о виновнике её смерти забыли, а саму смерть не оплакали.

Рок лёг спиной на чёрный камень, раскинул руки в стороны, вытянул ноги. Теперь он смотрел прямо над собой, в скошенный потолок.

— Одного меня хватит ненадолго. Но ты… Близость со шрайвэ даёт огромную силу. Раздевайся. Иди ко мне.

— Ты однозначно сошёл с ума, — теперь я жалела, что не пустила корни, и даже оторванные ноги не слишком пугали. — Рок, что с тобой сделали?! Это не ты говоришь, ты же не можешь…

— Предназначение, Фелл, — от одной из покрытых плесенью стен отделился тонкий, одетый в чёрное силуэт, в первый момент показавшийся мне полупрозрачным. Увы, Лордер был более чем жив и