Сокровище для драконицы, или к чему приводят сделки с эльфами? - Ася Ягель

– Но это как то…слишком, – удивилась Ева, отпитый кофе показался необычайно горьким.

– Этот человек пошёл на преступление, мышка, – серьезно сказал Артур, – и должен получить по заслугам.

– Не знала, что ты такой приверженец правопорядка.

– Я же герцог, порой мне самому приходится принимать непростые решения, влияющие на судьбы людей, и в своих суждениях я стараюсь придерживаться принципа справедливости.

Ева устало вздохнула. Плотный обед никак не помог восстановить душевное равновесие - наоборот, с каждой минутой девушка всё больше и больше раздражалась. На глупого мальчишку-художника, на безразличие своих спутников и свою собственную беспомощность. Впору вернуться на рынок и поискать брикет ромашкового чая, впрочем, есть и другой вариант.

***

– Куда это вы направились, мадам Лемар? – обратился к Еве Лиссэт, входя в холл гостиницы.

– На вечернюю прогулку, лорд, – невозмутимо ответила девушка и, не дожидаясь продолжения разговора, вышла на улицу.

Закатное небо окрасилось багряным, придав архитектуре приморского города таинственный и зловещий вид.

– Подождите! – окликнул Еву настырный эльф. – Что за прогулка у вас намечается на ночь глядя да ещё и в костюме для верховой езды?

– Ну, видимо, вечерняя конная прогулка в полном одиночестве, – намекнула на неуместность компании девушка.

– Остановитесь, мадам Лемар, – схватил Еву за предплечье Лиссэт, – прошу вас.

Девушка смерила наглеца раздражённым взглядом, задержавшись на ладони, крепко её удерживающей.

– Оставьте меня в покое, лорд. После всего пережитого мне просто необходимо проветрить голову.

– Надеюсь, маршрут вашей прогулки не пролегает мимо Центральной тюремной башни? – с подозрением прищурился эльф.

– С чего бы? – изумилась Ева. – Вы считаете место содержания преступников подходящим видом для любования?

– Давайте всё обсудим, – увлекая девушку на парковую аллею, предложил Лиссэт.

– Решительно не понимаю, чего нам обсуждать, – процедила сквозь зубы Ева.

Мимо чинно прогуливались парочки, судачили на лавочке старушки, чуть дальше под присмотром гувернантки бегали друг за дружкой дети.

– Я понимаю, что вас огорчает вероятный приговор для Дессо… – аккуратно начал разговор эльф.

– Огорчает? Ничуть, – не моргнув глазом, соврала Ева.

– Но после депортации я, как консультант Его Величества, смогу попытаться сократить срок его наказания.

Девушка остановилась посреди дороги, заставив воркующую за ними парочку резко свернуть вправо.

– Давайте проясним, лорд. Речь идёт о сокращении количества лет, которые Дессо проведёт на рудниках?

– Всё так.

– Вы когда-нибудь видели людей, вернувшихся после отбывания подобного наказания?

– Мне… как-то не доводилось, – признался Лиссэт.

– А я встречала такого человека в детстве, он помогал в храме за еду и кров. Бедняга провёл на руднике четыре года и с трудом мог даже донести ложку до рта, его руки были искалечены, а здоровье безвозвратно подорвано. Надеюсь, вы понимаете, что ни о каких занятиях живописью после рудников и речи быть не может.

– Но ваш знакомый честно отбыл своё наказание и вернулся к мирной жизни. Месье Дессо сможет так же.

– Вы же слышали его, – покачала головой Ева, – живопись - это и есть его жизнь. Утратив способность писать картины, Дессо потеряет смысл к существованию, это как смертный приговор.

– Мне кажется, месье художник слегка преувеличил.

– А я ему верю, – твердо сказала девушка.

– Даже если так, мы не можем ему ничем помочь, он уже находится в тюрьме.

– Если вы так считаете, то возвращайтесь в гостиницу, лорд, – серьезно попросила Ева.

– А вы?

– А у меня прогулка.

– И я никаким образом не смогу вас переубедить? – сдался эльф.

– Знаете, драконы крайне упрямы в достижении своих целей. И я не исключение, – с грустью улыбнулась Ева.

– Что же, в таком случае подождите меня здесь, я вернусь, слышите? Никуда не уходите, – попросил Лиссэт, заглядывая девушке в глаза.

– Куда вы?

– Мне тоже нужно переодеться в костюм для прогулок, – отчаянно ухмыльнулся эльф.

Под покровом сумерек по улице шла пара: дама без коня, но в одежде для верховой езды и кавалер в сером костюме и широкополой шляпе, вышедшей из моды ещё в прошлом столетии.

– Я поражена до глубины души, лорд, – щебетала дама, – кого вы ограбили, чтобы достать не белую одежду?

– Не стоит говорить об ограблении, направляясь в тюрьму, – шикнул на неё спутник.

– Час поздний, не думаю, что кому-то есть дело до праздной болтовни прохожих.

– И всё же следует соблюдать хоть какую-то осторожность. Вы, кстати, так и не объяснили, как планируете выручать нашего художника.

– О, лорд, у меня есть отличный план, – усмехнулась девушка, и Лиссэт страдальчески закатил глаза, – у моей служанки из гостиницы брат служит в Центральной тюремной башне. Милая девушка поведала мне, что недавно в тюрьму доставили рыжего полуэльфа…

– Он ещё и полуэльф?! – воскликнул лорд, опасливо оглядываясь по сторонам.

– Ну конечно, вы же видели эти его смешные уши.

– У эльфов таких ужасных ушей быть не может, – оскорбился за всю свою расу Лиссэт, – и уж тем более не бывает рыжих эльфов.

– На то он и полукровка, чтобы быть таким оригинальным, – пожала плечами Ева, – но мы отвлеклись. Как только Дессо доставили в башню, он чем-то разозлил начальника тюрьмы, и тот отправил его из общей камеры в карцер, который находится в восточном крыле.

– Это вам сообщила служанка?

– Именно так, девушки, знаете ли, любят посплетничать за чашкой чая о своих родственниках, а брат этой малышки только поступил на службу и делится историями с работы со всей роднёй, зачастую и без согласия последних.

– Какая милая привычка, навряд ли его начальник такое одобрит.

– Да бросьте, насколько я узнала, в Центральной башне не держат совсем уж страшных душегубов, так пьянь, дебоширы и мелкое ворьё. Видимо, стражи посчитали Дессо не очень то опасным для общества.

– Но это не значит, что вытащить его будет просто. Наверняка начальник уже предупреждён, что у него под замком сидит мошенник, которого ждёт королевский суд в соседней стране.

– Я на это и не рассчитываю, – покачала головой Ева, – я собираюсь проникнуть в здание тюрьмы, отвлечь охрану бодрящим эликсиром вашей бабушки, а оставшихся усыпить сонным порошком.

– Вы заставляете мою престарелую бабулю