Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти

— Я ничего не заставляю их делать. Никогда. Наши отношения не основаны на подчинении ни с одной из сторон. Некоторые называют меня «укротителем или повелителем драконов», но я никого не приручаю и не подчиняю. Важны отношения, связь, взаимная поддержка. Я всегда с ними, и они всегда со мной, что бы ни случилось, в мирное или военное время. Я создаю политические и стратегические условия, чтобы люди перестали охотиться на них или даже пытаться это делать. Хотя драконы сильнее, постоянная необходимость быть начеку для защиты, особенно ночью, когда они наиболее уязвимы, истощает их энергию и со временем может привести к смерти. Стая когда-то была намного многочисленнее.

— А где сейчас остальные драконы?

— Когда Магнуса и меня нет рядом, драконы разбредаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Они разделяются на более мелкие стаи и ищут укромные безопасные места, где и выжидают нас. Никто не знает, где они. Даже я. Знает только Магнус.

— Но разве маленькие стаи не более подвержены опасности?

— В теории — да, но на практике они лучше прячутся. И если на одну из стай нападут и уничтожат, остальные выживут. Если бы они все собрались в одном месте, то рисковали бы вымереть. Они собираются все вместе только тогда, когда рядом Магнус.

— Кому под силу уничтожить и даже истребить драконов?

— Младшие драконы не такие большие, как Магнус. Кроме того, в стае есть самки, они ещё меньше. Ещё несколько десятилетий назад в стае было несколько очень молодых особей и несколько новорождённых, но почти все они погибли.

— Почему?

В голове Аргона мелькнуло воспоминание, оживляя старую злость.

— Я был ещё мальчиком, заканчивал учёбу в Военной академии, а Магнус всегда был со мной. Несколько самок высиживали яйца в другом регионе Королевства. Ночью жители целой деревни напали на гнездо, предварительно устроив ловушку для самок. Драконы никому не причиняли вреда, но эти мерзавцы уничтожили все яйца и убили новорожденных птенцов. — Голос Аргона стал глубже и более хриплым. — Мы с Магнусом немедленно отправились в путь. Ты хотела узнать, правда ли, что мы сровняли с землёй невинную шахтёрскую деревню. Да. Мы это сделали. Но они не были невинными, среди них не было детей. Только взрослые, которые хотели войны и получили её. И нет смысла тебе придумывать какую-то жалкую речь. Они получили по заслугам.

Ему показалось, что девушка снова дрожит. Когда она заговорила, её голос ломался от слёз.

— Мне жаль… Всех. Людей и маленьких драконов. Как же я хочу, чтобы никто больше не умирал. Иногда мне кажется, что... я готова умереть за это. Если моя смерть сможет вернуть миру былое великолепие, я без колебаний покончу с собой. Война — чудовищный выбор. И самое ужасное, что те, кто разжигает ненависть, остаются в своём прекрасном дворце, не сломав ни ноготка. Уверена, жители той деревни, не будь они измучены голодом и страхом, не сделали бы того, что сделали. Я представляю их в отчаянии, во власти жестокой природы. Возможно, они думали, что часть вины лежит на драконах, и когда заметили гнездо, дали волю своей ненависти. Ненависть... это как вирус. Мама часто повторяла мне это. «Не ненавидь, малышка, — говорила она, — защищай себя, береги себя, но не поддавайся ненависти. Потому что, если в тебя проникла ненависть, она уже никогда не исчезнет». Я стараюсь, я всегда старалась. Я же говорила тебе, что ненавижу тебя, помнишь? И что хочу, чтобы ты умер. Но… это неправда. Я твоя пленница, и я должна ненавидеть тебя всем сердцем, но, хотя я очень зла и очень опечалена, на самом деле я тебя не ненавижу, и мне было бы очень жаль, если бы с тобой что-то случилось. Клянусь, мне было бы очень жаль. Не знаю почему, но это правда.

Аргон почувствовал, что Гея говорит правду, и содрогнулся в сдержанности своей суровой души.

— Потому что ты ненормальная, девчонка.

— Возможно. Или я единственный оставшийся нормальный человек. Хотя я и боюсь, я не могу никого ненавидеть. Продолжаю надеяться на лучший мир и плàчу о жителях той шахтёрской деревни и детёнышах драконов. Никто не монстр, Аргон. Все живые существа борются за выживание, защищаются, если на них нападают, мстят, если их обидели и защищают тех, кто к ним добр. А ты… Тебя, конечно, нельзя назвать добрым, но ты и не тот безжалостный тип, о котором говорят во всех уголках Королевства. Иногда ты даже выглядишь грустным и ужасно одиноким, словно тебе не нравится война. Но тебя учили ненавидеть и бороться, и это то, что ты делаешь, чтобы выжить.

— Заткнись, соплячка, — приказал Аргон. — Ветер и страх сводят тебя с ума.

Проклятье, ему нужна тишина. Прямо сейчас. Сухая горькая тишина, которая не позволит ему думать ни о чём, кроме бури. Он потребовал, как требуют от подданной, не имеющей права ответить «нет», чтобы не понимала так много. Кто ей это сказал? И почему, чёрт возьми, он так спонтанно отвечал на её вопросы? Неужели Матери обладают и гипнотическими способностями?

Аргон с нетерпением ждал, когда ветер совсем утихнет, чтобы сбежать из этой тюрьмы. Пространство было тесным. Они находились слишком близко. Как такое возможно, что Соплячка пахнет цветами? И почему звук её голоса, выражающий неопытные детские фантазии, совершенно несовместимые с реальностью мира, полного смерти, вызывал у него головокружение?

Заткнись, наконец.

Заткнись, твою мать.

Но Гея продолжила.

— Я не боюсь ветра, — сказала она. — Магнус защищает нас. Но… может… может быть, я немного боюсь Асваду. Она же не собирается откусить мне голову?

И в самом деле, морда кобылы оказалась очень близко к голове девушки.

— Если бы Асвада хотела, она бы уже откусила.

— Значит, я ей нравлюсь?

— Обычно она крайне враждебно настроена к самкам. Но кто знает, возможно, она приняла тебя за самца.

Аргон прекрасно знал, что это не так. Животных не обманешь длиной волос или кроем одежды. Они следуют своему обонянию и инстинкту, и, несмотря на некоторые, казалось бы, мужские детали, девушка была женщиной до мозга костей. И она определённо пахла как женщина, даже с точки зрения Асвады. Это правда, обычно кобыла старалась разорвать на части любую женщину, которая не держалась на разумном расстоянии. Что касается Геи, то поначалу Асвада относилась к ней с подозрением, но позже включила Соплячку в свой табун.

— Ну, даже если и так, меня это устроит, — продолжила Гея. — Она мне нравится. На самом деле, мне нравятся все животные, и меня огорчает мысль, как мало их осталось