Хозяйка уездного города 1 - Дия Семина

Смотрю во все глаза на Макарова, и по моим щекам льются слёзы отчаяния. Я так и осталась рабыней ненавистного Гончарова…

— Александра Андреевна, не плачьте, ради Бога, — городничий достал чистый носовой платок и протянул мне, видать именно для таких случаев и носил, но продолжаю по-детски всхлипывать над своей судьбой. Я сама никогда так не плакала, это, видимо, от Шурочки наследие.

— Оно само, как-то…

— Боже мой, Сомов, вы с таким пафосом умеете говорить гадости. Все закавыки, как вы изволили выразиться, имеют способы решения. Я уверен, что мы что-то придумаем! — Макаров вспыхнул раздражением, но тут же взял себя в руки и сменил тему. — Вы ведь не ужинали, пройдёмте в неплохое заведение, после ужина вам станет легче. Я вчера написал письмо своему товарищу, он обязательно съездит в лицей и заберёт документы Алексея, потом мы посмотрим и дело с разводом.

Городничий, пользуясь своими властными полномочиями, протянул мне руку, согнутую в локте, чтобы я шла с ним, а не с Сомовым. Тому пришлось идти рядом, но виноватого вида он на себя не напустил.

— Развод — дело непростое, я сама это прекрасно понимаю, но от меня и взять-то нечего, всего-то оклад. Человек я честный, мухлевать не дам, а посему долго на этой хлебной должности не продержусь. Меня больше пугает вседозволенность и власть надо мной, какую даёт закон о браке. Такой непорядочный человек…

Сомов не позволил мне продолжить разговор, остановился и, пафосно взмахнув рукой, объявил:

— А вот, собственно, и тот самый дом нашего бывшего градоначальника Гончарова, полюбуйтесь, какая богатая красота.

Мы тоже остановились и замерли в слабом приступе шока. Здесь живёт маменька Лёни и, больной на всю голову Феденька. А сейчас из-за того, что у них отобрали карету, несчастным приходится ютиться в нашем Кулебякинском сарае.

— Богато… — только и смогла сказать.

Дом и правда большой, добротный, двухэтажный. С новым забором, и въезд замощённый, и окна хорошие, да с резными ставнями. Три кирпичных трубы, Гончаровы ни в чём себе не отказывают, даже в дровах. Такой дом построить недёшево, а уж содержать и того дороже. Кто-то выглянул из-за шторки, и тут же спрятался. Появилась мысль постучать, на правах невестки войти да всё проверить. И видимо, не у меня одной такая мысль созрела:

— Да, потребуйте у мужа долю, скажите, что хотите в этом доме жить, и он вас сам выгонит, — предположил Сомов, и ему кажется, что он прав.

— Не выгонит, он не дурак, жадный до умопомрачения, но не дурак. Поселит меня здесь как служанку и отыграется за всё.

Не слишком резко, но отцепляюсь от Макарова, разворачиваюсь и иду дальше по широкой красивой улице, не чете нашим. Впереди уже вижу вывеску небольшого ресторана, если так можно назвать местный трактир. В нашем городе и такого нет.

— Александра Андреевна, не отчаивайтесь, — Макаров меня догнал, но руку уже не предложил, мы с ним коллеги, и фривольности себе может позволить только Сомов в отношении меня, как лицо, не отягощённое властью. Он этим и решил воспользоваться, как только мы вошли в заведение.

— Позвольте вас угостить ужином?

Не поняла, он решился реально меня добиваться, или в счёт того, что довёл меня до слёз ужасной, но объективной новостью о невозможности развода. За меня тысячу лет никто не платил в кафе, ресторанах. Даже растерялась, как ответить.

Ответил Макаров:

— Вот тут уж простите, Гордей Матвеевич, но мы люди казённые, и не имеем вольности обедать за чужой счёт. Это закон, вы нас сейчас обедом, а после за взятку отчитаетесь перед ревизором. Нет-с, мы сами за себя платить изволим.

Сомов ухмыльнулся, пожал плечами и что-то проворчал, что от чистого сердца, и платить собирался только за меня.

Но мы уже уселись за широкий стол, покрытый белой скатертью со следами давних оплошностей неуклюжих клиентов — застиранными пятнами. Они как бледные отзывы о местной кухне, явно, что здесь самое популярное блюдо — борщ.

Официант быстро выслушал заказ, порекомендовал гречневую кашу с мясом и пироги, или блины, фаршированные на выбор.

Я заказала гречку и блинов с собой, вечером Алёшу покормить, да самой перед сном с чаем на ужин, после дороги самое подходящее.

Сама же и заплатила, когда подали.

— Приятного аппетита, господа!

— И вам приятного аппетита, Александра Андреевна, — хором ответили мои «компаньоны», за едой как-то разговор не склеился, понимаю, что у всех ко мне есть о чём поговорить, но всё личное. А при сопернике говорить — свои тайны выдавать, так и жуём молча. Мне это только на руку.

Усталость сказалась, еда разморила, и я уже мечтаю об одном, скорее сесть в экипаж и отправится в обратный путь, да пережить его, ведь ещё два часа трястись.

— Я вечером сам загляну к Гончарову и скажу, что утром они могут забрать карету, — Макаров напомнил о том деле, ради которого у нас и приключилась незапланированная поездка.

— Сделайте одолжение, и, кстати, в моём жакете есть удобные карманы, будьте любезны, верните выписку.

Демид Ефимович тут же подал мне документ, и я убрала его в довольно большой карман нового жакета.

Улавливаю очень уж эмоциональные взгляды Сомова, то на меня, то на городничего. Явно что-то хочет мне сказать, да наедине, а тут Макаров, как цепной пёс караулит.

Сейчас пойду в уборную, освежиться перед дальней дорогой, и он меня явно сцапает на пути к экипажу. Так и произошло, прям караулил.

— Александра Андреевна, надеюсь, что наш разговор останется между нами. Постойте, не сопротивляйтесь, дайте сказать…

Я и правда хотела слегка приструнить его пылкость, но пришлось поддаться его настойчивости и отойти за высокий дровяник.

— Послушайте, вы сами сказали, что я не свободная, оставьте свои романтические инсинуации, тем более мы все понимаем, а я ещё и помню нашу первую встречу, и вы меня назвали бабой…

Он закатил глаза, но не фыркнул, лишь ухмыльнулся, но очень крепко взял меня за руку.

— Это я от неожиданности, и от вашей жгучей красоты. Не идёте у меня из головы, Александра Андреевна, я человек прямой, но сейчас речь не о том. Я тут подумал и уже имею несколько вариантов, как